Вторник, 28.09.2021, 14:02
Приветствую Вас Гость | RSS
javascript://
Меню сайта
Категории раздела
Из прошлого [98]
Культура [39]
Известные люди [68]
Поэзия [77]
Художники [18]
Проза нолинчан [32]
Публицистика [23]
Песни нолинчан [8]
Годы революции и гражданской войны [8]
Воспоминания [20]
Новые материалы
Из серии публикаций «Нолинск моего детства от А до Я». 1945-1965 гг. И – Игрушки, игры и развлечения
Дата: 28.08.2021

Из серии публикаций «Нолинск моего детства от А до Я». 1945-1965 гг. З – Зоновский лес
Дата: 10.08.2021

Из серии публикаций «Нолинск моего детства от А до Я». 1945-1965 гг. Я – Ягоды
Дата: 01.08.2021

Роза Соловьёва. Это было, было...
Дата: 22.06.2021

Малых В.Н. Стихотворения
Дата: 10.06.2021

Стихотворения школьной поры Валерии Ситниковой
Дата: 31.05.2021

Из серии публикаций «Нолинск моего детства от А до Я». 1945-1965 гг. М – Мама
Дата: 11.05.2021

Соседи
Муниципальное образование Нолинский район Кировской области
Сельская новь
Нолинский краеведческий музей
Нолинская централизованная библиотечная система
Русские новости
Николай Левашов «О Сущности, Разуме и многом другом...» РуАН – Русское Агентство Новостей Новости Русского Мира Новости «Три тройки»
Поиск
Статистика
Яндекс.Метрика
Главная » Статьи » Публицистика

Роза Михайловна Соловьёва  (1927 - 2015)

Почётный гражданин г. Нолинска, родилась в г. Нолинске Кировской обл. Окончив Молотовское педагогическое училище, она долгие годы работала воспитателем детского сада, затем - директором дошкольного детского дома. Выйдя на пенсию приняла народную стройку по возрождению Нолинского краеведческого музея.

Это было, было... 



ПОЗНАКОМИМСЯ

Тихий, удаленный на 150 километров от областного центра, городок носящий название «Нолинск», стал моей родиной, когда 70 лет назад, 30 апреля 1927 года, в II часов ночи появилось, после трехсуточных страданий матери, маленькое хилое создание. Ждали мальчишку. В семье была уже девочка, моя старая сестричка Раичка. Ей было три годика, вполне разумное, деловитое создание. Поэтому рождение второй девчонки не вызвало радости со стороны отца, жаждущего сына. Зато Раичка восприняла рождение сестрички с превеликой радостью, сразу же дав имя Роза. Это имя носила и ее любимая кукла. В то время модно было давать детям революционные имена, как Клара, Марат, Кира, Октябрина, Мая, Индустриализация. Помню в нашем классе учились двойняшки брат и сестра. Брата звали Рево, сестру Люция, что означало р е в о - л ю ц и я. Мама, человек верующий внешне как бы смири¬лась с моим не православным именем, но, минуя запреты того времени крещения, тайно окрестила в Никольском Соборе, где нарекли мне имя Елена в память о моей по¬койной бабушке. У меня стало два имени Елена-Роза, первое держалось в тайне и, только будучи в 18 возрастем, я узнала об этом. Папу перевели работать участковым милиционером в село Кырчаны - родину родителей, где постигло семью большое несчастье; Раичка заболела скарлатиной и вскоре умерла.  Горе родителей неописуемо. Ее похоронили на Кырчанском кладбище рядом с могилами моего деда и бабушки. В день смерти Раички мама полностью поседела, ее горе было неутолимо всю жизнь. Я была очень мала и сестрички не помню, нет и фотографий, не в моде было простым смертным фотографироваться в те времена. Из Кырчана мы вскоре уехали обратно в Нолинск, где прожили всю жизнь. Папа работал там, куда посылала партия, а она посылала коммунистов на трудные объекты: восстановление, коллективизацию, дома он не бывал сутками. 
 
Уходил пешком в самые отдаленные районы. Несмотря на усталость, болезненное состояние, обладал выдержкой. В семье никогда не слышали от него грубого слова, повышенного тона. Грамота была небольшая, всего три класса, но хозяйственная хватка позволяла занимать ответствен¬ные должности. Жили скромно. Нехватка денег не позволяла покупать что-то дорогое, имели самое необходимое - часто изготовленное мамиными руками. Вспоминаю хлопотливые руки со вздутьями голубых, как ручейки, вен. Они не знали усталости: до утра что-то вязали, чинили, перешивали. Обремененная заботами по дому, полномочия по моему воспитанию ложились на тетю Олю, мамину сестру, которая трепетно их исполняла. Работала тетя Оля в амбулатории санитаркой, где ее очень уважали за доброе отношение к работе. После работы мы гуляли с ней по городским улицам, рассматривая ярко освещенные витрины магазинов. По воскресеньям, взяв с собой еду, уходили на целый день в Городской лес к Дальним дачам, где в свое время жило богатое купечество, но сейчас на этом месте оставались ямы, запущенные цветники, старый колодец и столбы от качелей. Тетя Оля вспоминала свою службу горничной в богатом купеческом доме Грачевых. Дачное место окружал березняк, большой малинник. В березняке было много грибов и земляники. Домой возвращались с дарами леса: несли корзинку грибов и ягод. Мама была очень довольна, а мы счастливые принимались готовить жареху. Тетя Оля умела рассказывать, ее рассказы, легенды до сих пор хранятся в памяти. Моим забавам пришел конец.  В один из осенних солнечных дней,1-го сентября, меня повели в школу, которая находилась на противоположном конце города за Николаевским собором. Вокруг Собора располагалось кладбище с памятниками и крестами, с высокими липами, густыми кустами акации. В школу приходилось хо¬дить по паперти, где сидели нищие, которых до ужаса боя¬лась. Опрометью пробегала мимо и только оказавшись на улице вздыхала с облегчением. Для всех нас была любопытной чугунная плита на могиле у стены Собора. На пли¬те было написано имя подрядчика раба Божьего Федота могила считалась священной, брали с нее землю, чтобы полечить болячки. Мы следовали совету и мазали землей бородавки на ладонях и пальцах, Но самое незабываемое, когда рушили Собор, сбрасывая на землю гулкие старинные колокола, выбрасывали на улицу книги и жгли их на большом костре. Нас перевели в семилетнюю школу, называемую НСШ - неполно средняя школа, носила она имя Вячеслава Михайловича Молотова, нашего земляка. Директором школы была Крестьянинова Зинаида Сергеевна, жили мы с ней много лет в одном доме. Зинаида Сергеевна вела историю. Ей я благодарна за привитую любовь к своему предмету.

Летом 1941 года началась война, а осенью, нас семиклассников, приняли в комсомол. Мы очень гордились, нашу грудь украшал значок "Ким". После семилетки в 1942 году переступаем порог средней школы №1, где и пребывали до 1945 года. Было трудное время. На плечи подростков легла работа в колхозах, в лесу, на торфоразработках. Мы научились всему: теребить и обрабатывать лен, косить, жать, молотить, валить деревья, распиливая их на дрова, мыть хо¬лодной водой полы в Красной казарме после призыва. Находилось время и для выступлений, в доме культуры, госпитале. С концертами выходили в деревни. Мы жили в далеком тылу, но помогали фронту как могли, как позволяли ваши силы. Удивите ль но, как могли девочки в 13-15 лет выносить физически мужские нагрузки, холод, недоедания и недосыпания.

Сказалось это позднее с возрастом, поэтому многие из нашего класса не дожили и до 60 лет. Мы молча переносили недуги, с каждым годом нас становилось все меньше и меньше, встречи реже. Во всем сказывалась закалка, долг перед Отечеством. Никто из ребят двух десятых классов не свернул с правильного пути, каждый нашел свое место в жизни, преодолевая стоящие на пути трудности.

В 1945-ом мы, закончив школу, разъезжаемся кто куда. В Нолинске остаются немногие, в том числе и я. Института не кончала. так получилось. что после первого курса истфака перешла на экстернат Нолинского педагогического училища, получив диплом учителя начальных классов. Кем работала?

Моя работа была интересной: старшая пионервожатая в 46-м ленинградском детском доме, воспитатель детского сада, директор дошкольного детского дома и, наконец, в 60-летеен возрасте работник музея краеведения. Пришлось его поднимать из пекла, уехавшая поликлиника, оставила дом совершенно разрушенным - ни рам, ни дверей. Ветер гулял как по пустынному полю. Все приходилось начинать сначала: стройка, сбор экспонатов, исторических данных о городе, людях в нем живущих. Удивляюсь, как хватило сил, как выдержала. Работала одна в грязи и холоде. Потом нас стало двое-директор Л.Я.Козлова и я. Сейчас музей принимает посетителей, а сколько было нами про¬лито слез, потрачено здоровья, последних сил, но ветераны не сдавались. За героический труд по возрождению музея, наград нам не давали, ласковым словом не обласкали. Работали до изнеможения, как в былые времена, преодолевая трудности. Сказывалась комсомольская закалка, энтузиазм, любовь к городу. Не правда ли - все остается людям, поколению, пришедшему нам на смену и идущему нам на смену. О своей комсомольской юности, о друзьях-товарищах вспоминаем в кругу друзей, которых остается с каждым годом меньше. Нам 70, а не 18-ть, когда, прощаясь со школой, мы давали обещания о новых встречах. Будут ли они впереди? 



МОЁ ДЕТСТВО

Мои родители родом из села Кырчаны, что лежит в 20-ти километрах от города Нолинска. Каждое лето мы приезжали туда, навестить брата и сестру мамы, а также могилы ее родителей и моей единственной сестрички Раечки, умершей в пятилетнем возрасте от скарлатины. Смерть Раечки сделала маму совершенно седой. Я не помню своей сестрички, не представляю какой она была, к сожалению, нет и фотографий. Поездка в Кырчан была для меня праздником. К ней готовились заранее и основательно: закупались гостинца, стряпались вкусные вещи, шились платьица, рубашки для моих двоюродных братьев и сестер. Все укладывалось в большую плетеную корзинку - сундучок. В те далекие 30-е годы автобусов не было, ездили на лошадях - удобном и надежном транспорте.

Из дому выезжали рано, часов в пять утра, чтобы по холодку, пораньше, добраться до места. Дорога шла по обочине трактовой дороги, обсаженной вековыми березами, образующими красивую аллею с тропинкой, протоптанной пешеходами. От берез падала длинная тень, овеянная утренней прохладой. Мама поясняла, что березы очень старые времен императрицы Екатерины Великой, моя прабабка вместе с другими поселянами трактовых деревень, сажала по ее приказу тонкие березки, которые со временем выросли, поседели от времени, но продолжают указывать дорогу, давая тень усталому путнику. Из берез того времени остались единицы - время беспощадно не только к людям, но и природе. Березы умирали стоя, оставляя памятью сухие стволы с протянутыми вперед, как руки, сучьями.

Под мелодичное цоканье копыт я засыпала. Во сне всплывала веселая прабабка с белоствольной березкой в руках, путник отшагивающий по узенькой тропинке. Из сонного забытая выводил голос папы: "Вставай, сонуля, впереди видна кырчанская колокольня! Скоро приедем." Из деревни Волки слышался крик петуха, он залихватски кукарекал, ему вторили другие - получался петушиный хор.

Папа разрешал сесть на козла тарантаса и помогать управ¬лять лошадью, что было большим для меня наслаждением.  Наконец, длинная называемая "Мызой" улица, мост через речку "Кырчанка", весело журчащей среди густого ивняка и ольхи - мы въезжаем на Нижнюю улицу, останавливаемся около небольшого утопающего в зелени домиком, выстроенным дедом Вылегжаниным Павлом Ионовичем. Сейчас в нем жил мамин брат Николай Павлович или просто дядя Коля. Он лесничий, хорошо знающий свое дело. Жена учительница Варвара Николаевна, трое детей, которые сейчас боязливо прячутся в клите. Ласковый голос мамы, подарки, заставляют их выйти из убежища, приблизится к столу, а получив сверток убегают в сад. Стол, сколоченный дедом из тесаных досок, стоит под высокими тополями, на нем узорчатая клеёнка и боль¬шой никелированный с множеством тульских медалей самовар, купленный в подарок бабушке дочерью Марией, живущей в Петрограде.  О сестре Марии часто вспоминает мама, но вестей о ней никто не получает. Около шумящего самовара появляются чашки и угощения: плошка с душистым свежим медом, манящая в бугорках малина, белый хлеб, нарезанный ломтями через весь каравай, кринка с молоком и сметаной. Мама выкладывает привезенные из города сушки, пряники, конфеты и прочую снедь. Приходит мамина сестра Надежда Павловна с шумным мальчиком Гешей, который тут же исчезает в малиннике. Начинается утреннее чаепитие, с воспоминаниями. После сытного завтрака, нарядно одетые всей семьей идут на базар-ярмарку, шумящую площади около церкви. Звонят колокола, призывая к обедне. Мы поднимаемся в гору, которая называется Гришенькиной, потому что здесь на горке стоит его небольшой домик, где он живет с матерью. Сам Гришенька считается юродивым, ходит в длинной рубахе, босиком. Навстречу попадаются знакомые, низко кланяются, приподнимая картуз, мило улыбаясь, приглашают родителей, в гости. Мама говорит: "Если ходить по гостям, так недели не хватит!" Но, все же, мы идем в гости к Якимовым Владимиру Ивановичу и Александре Ивановне, а просто дяде Володе и тете Щуре.

Я очень люблю бывать в их доме, он мне родной. В свое время папа был направлен в село Кырчаны участковым милиционером и мы жили у Якимовых на квартире занимая верхний этаж небольшого двухэтажного полукаменного дома. Росла я вместе с их сыном Сережей, который был старше меня на два года. Каждое утро мы шли с ним в детский сад, находящийся в большом каменном доме на горе. Вечером возвращались обратно. Помню, как он оберегал меня, бережно развязывал ленточки на пуховой шапочке, снимал длинное теплое пальто, сапожки. Крепко держа за руку, не отпускал от себя ни на шаг, хотя мне очень хотелось сбежать под горку, с которой в зимнее время мы скатывались на санках. Сережа носил, сползающий на глаза отцовский картуз. Движением головы смешно отбрасывал его назад, я весело смеялась, а он повторял это снова. Наше веселье длилось бесконечно. Если Сережа плакал, что бывало с ним редко, плакала и я, утирая его слезы ладонью после чего его круглые румяные щеки делались полосатыми. Как-то раз шаловливый мальчик толкнул меня и я, упав, больно стукнулась головой о камень, крови не было, но потеряла сознание. Все переполошились, а Сережа раздетый прибежал домой. Мама и тетя Шура перенесли меня в дом, вызвали врача, который установил диагноз "сотрясение мозга", дал направление везти в город в больницу. Папа был в отъезде и мама в беспамятстве металась по селу в поисках лошади, которую ввиду распутицы и ночного времени никто не давал. Сережа не отходил от моей кроватки, держал безжизненно повисшую руку. Тетя Щура посоветовала: "Бабушку надо звать, ждать нечего, второго ребенка похоронить хочешь?" Бабушка наотрез отказалась идти в дом милиционера: "Узнает Михаил - засудит!" Пошла тетя Щура и вот уже поздно вечером бабушка объявилась в нашем доме. Она долго расправляла косички, нашёптывая ласковые слова, а затем легкими движениями "правила" голову. Туго связав полотенцем наказала не трясти, не беспокоить больную.

Моя болезнь длилась трое суток, трое суток в доме не спали, но с приходом бабушки все легко вздохнули, т.к. через несколько часов я открыла глаза и попросила пить, температура спала. Врач все же нашел лошадь и подъехал к дому, но увидев меня здоровой сидящей с Сережей за столом, объяснений не находил. Только потом, позднее мама рассказала ему о спасительнице.

В садик я больше не ходила, не пошел и Сережа. Мы на¬ходили много занятий дома, что-то мастерили, шили, рисовали. Моя тетя Оля сшила мне тряпичную куклу, которую назвали "Тяпа". У куклы было широкое плоское лицо с вышитым носом, ртом и глазами. Две льняные косы, которые мы обрезали, но тетя Оля настойчиво приделывала Тяпе новые вплетая банты. Тяпа любила наряжаться. В большой коробке хранились ее платья, юбочки, чепчики, пальто и даже валеночки.

Через год мы покинули Кырчан, папу перевели работать обратно в город. Поздней осенью, в большую распутицу, на двух подводах мы выехали из села, тепло простившись с хозяевами. Сережа расплакался, убежав в дом. На первой подводе сидела я, укутанная в теплое одеяло и озям. Позади сундук и всякие саквояжи, баулы. На второй подводе везли неказистую мебель, всякую утварь. Позади телеги, по брюхо утопая в грязи, устало передвигая ноги, тащилась корова "Нюшка", без которой мама не пред-ставляла жизни. Тетя Оля время от времени подгоняла "Нюшку" хворостиной, называя ласково кормилицей, хозяюшкой. Поздним вечером измученные, грязные остановились перед двухэтажным каменным домом, в котором папе дали небольшую 2-х комнатную коммуналку. Нюшку определили в хлеву на заднем дворе. Молоко расходилось по жильцам дома. Вскоре заболела мама - сказался переезд, работа в хозяйстве. Нюшку пришлось продать, что окончательно уложило маму в постель. Тетя Оля работала в амбулатории санитаркой, у ней там была небольшая коморочка, но она каждый день после работы приходила к нам, помогать по дому, водила меня гулять в соседний парк или "Пионерский сад", где росли липы с толстыми стволами и развесистый старый дуб, роняющий на землю свои желуди.

Мы собирали их в корзиночку, а дома нанизывали на суровую нитку. Получились нарядные бусы, которыми украшала себя и Тяпу. Когда зажигались фонари, мы гуляли по Главной улице, рассматривая нарядные ярко освещенные витрины магазинов. Самым большим магазином был "Торгсин", где продавались и покупались золотые вещи. В "Торгсине" на обмен золота давали муку, сахар, шоколадные конфеты и всякие сладости. Золота у нас не было, а вот две серебряные ложечки нашлись в сундуке незабвенной моей тетушки, которые она принесла в «Торгсин». Они были легкие и вытянули на маленькую сумму, на которую нам дали шоколадку в яркой обвертке с нарисованной барышней.  Это была первая шоколадка в моей жизни. С большой добротой вспоминаю тетушку, которая заменяла мне мать, была подружкой, советницей, нянюшкой, рассказчицей. Она очень любила природу и по воскресным дням уводила меня в лес. Ее излюбленным местом прогулок были Дальние дачи, где когда-то .жило купечество и у которых она служила в горничных. Усталые, с букетами цветов мы возвращались домой, где ждал вкусный обед, сготовленный мамиными руками.

Очень часто из деревни со странным названием "Середряменье" приходила папина двоюродная сестра Анна. Она жила у нас по несколько дней. Ее приход всех радовал. Одета Анна была в простую крестьянскую одежду, на ногах лапти, которые она снимала на крыльце, боясь наследить на полу. Измученная тяжелой крестьянской работой, она отдыхала. Её руки со вздутьями вен покоились на коленях, вздрагивая порой от усталости.

А как она умела рассказывать интересные сказки, которым не было конца. Героями сказок были животные, спасающие бедных, беззащитных людей, добрые красивые волшебницы, борющиеся с нечистой силой, побеждающие ее. Умела Анна рисовать. Из-под ее руки выходили удивительной красоты цветы, животные с большими по-человечески умными глазами. Простую крестьянскую женщину природа наделила талантом художника, фантаста-рассказчика. Когда, где, у кого она почерпнула выплескивающийся наружу поток фольклорного богатства! Анна не выходила замуж, жила с женой и детьми рано умершего брата, никогда не училась в школе, расписывалась, ставя крестик.

Окружающие меня добрые, ласковые люди оставили в моем воспитании большой след: любовь к природе, уважение к людям, умение слушать, запоминать, не помнить зла, любить свой родной город. не боясь трудностей добиваться успеха.

С Сережей виделись редко. Мы взрослели. Появились другие интересы, друзья. Наши поездки в Кырчан стали редкими, а если родители уезжали, то я оставалась с тетей Олей дома. Сережа был детским воспоминанием. Шитом началась война. Окончив школу, он был взят в Армию, направлен на фронт, а после Победы в высшее военное училище. Летом 1946 года на пороге нашей квартиры появился молодой лейтенант в новеньком с иголочки обмундировании, это был Сережа. Я очень обрадовалась, увидев своего старого друга. Сидя в сквере, среди огромного моря цветов, мы весело вспоминали детство, мою бо¬лезнь, заботу Сережи. Пора было возвращаться домой, когда Сережа неожиданно, взяв мою руку, проговорил: "А я приехал жениться на моей маленькой пуховой шапочке!" От этих слов я громко расхохоталась. Они казались шуткой, как обычно шутил Сережа, называя меня "пуховой шапочкой", да и с детства нас называли "женихом и невестой".

Поэтому его слова приняли за шутку. Сережу обидел мой смех. Он молча поднялся, молча уехал домой на велосипеде. Мой друг детства не понял своей подружки, а может быть, мы просто отвыкли друг от друга. Сережу я долгое время не видела, вышла замуж за фронтовика, с которым переписывалась два года войны. У меня родился сынишка. Жизнь почему-то не налаживалась. Папу снова перевели работать в Кырчан. Летом приехала его навестить и вдруг - встреча с Сережей. Передо мной стоял молодой офицер в новеньком обмундировании. Он заговорил первым о разных пустяках жизни. Мой двухмесячный мальчик подал голос и мы разошлись. Вторая встреча у реки была последней.

Глядя на меня сказал: "Этот ребенок мог быть моим. Еще не поздно, уедем!" По моим щекам текли слезы, "Милый, родной, Сережа, разве можно, чтобы от живого мужа - отца ребенка, убегала жена! А может быть еще все наладится? Моя жизнь войдет в нормальное русло?" Как в детстве Сережа, ласково коснулся моих волос, утирая слезы раскаяния, немогущие облегчить душу. Через год он женился. Иногда я встречала его в городе, здоровались, говорили несколько бессмысленных слов и расходились. Сережа закончил военную академию. полковник, получил от тетушек богатое наследство, но был одинок, детей не было. На лето часто приезжал к родителям в Кырчаны, но мы с ним не встречались. Зачем и к чему бередить старые раны! Сережа несколько лет служил в Африке. Вернулся больным, лежал в госпитале, а в 60 лет умирает. Его похоронили в чужом городе Свердловске, хотя желал он лежать в Кырчанской земле, среди могил предков. Узнав о смерти Сергея, поехала в Кырчан, где вдали меня воспоминания детства. Старый полукаменный дом стоял без изменений. У калитки лежал тот же большой камень, служивший ступенькой, деревянный тротуар вел к покосившемуся от времени крыльцу, под стоком стояла старая бочка с водой, где всегда мыли обувь. Ничего почти не изменилось с того далекого времени. Вот-вот откроется парадная дверь, выйдут двое детей - мальчик в отцовском картузе и девочка в белой пуховой шапочке, но дверь не открывалась и никто не выходил встретить гостей. Опустив¬шись на ступеньку крыльца, горько навзрыд заплакала. Плакала от тоски, горьких воспоминаний о людях рядом с которыми прошло моё детство, которых нет на свете и они никогда не вернуться в этот старый дом. По щекам текли слезы, но их уже не мог утереть милый мальчик Сережа, его просто нет в живых. В Кырчан я не езжу, навсегда простившись с милыми воспоминаниями на крыльце старого дома.



ВОСПОМИНАНИЯ МОЕГО ДЕТСТВА.

Мысленно уношусь в далекие годы детства, когда жилось беззаботно в ожидании чего-то нового, интересного и таинственного. С ватагой сверстников обшаривали окрестности, взбирались на Зоновский увал, до одури ели клубнику, растущую по его скату, слушали перезвон церковных колоколов; рассматривали с высоты раскинувшийся в низине город, луга, голубую ленту реки Вой. Много спорили из-за ее названия. В нашем детском представлении река должна "выть", но этого никто никогда не слышал. Она была спо¬койна, тиха, но обманчива - в весеннее половодье, выйдя из берегов, затопляла луга, низкие пригородные улицы, слободку. Отступая, оставляла в луговых ямах и котлованах много рыбы. Тихие, с покойные воды заманивали неумелых пловцов и оставляли навсегда в глубоких омутах. В спорах каждый приводил свои доводы, но сходились на одном, что в полнолунье на берег реки выходят русалки, расчесывая волосы тоскливо воют (плачут) о земной жизни.

Вот и нянюшка рассказывала: "Было это в далекие времена. Жила в селе Кырчаны молодая красавица - солдатка. Полюбил ее вдовец урядник. Проходу не давал старый греховодник. Он и так, он и сяк подходит к молодице, а та не сдается. Стал господин урядник угрожать, налоги да штрафами обкладывать. Солдатке негде денег взять, пошла батрачить в люди. Сенокос наступил, жара невыносимая. Пошли девушки купаться в полдень и солдатка с ними. Хорошо плавала молодица, как рыбка. Доплыла до середины реки, где белые лилии покачивались, да вдруг взмахнув рукой, скрылась под водой, а лилии сомкнулись навсегда укрыли ее на дне глубокого омута. Долго искали, да разве найдешь человека, попавшего в руки водяного. Опускали на воду глиняный горшок с березовыми угольями, кружит горшок, а погруженные кошки царапают дно вытаскивая одну тину, а то и совсем дно не достают. Так и не смогли найти бедную солдатку. Навсегда осталась она похоронена в обманчивых омутах реки Вои. Бродил урядник по берегу, да напрасно. Вскоре нашли его мертвым у прибрежной кочки, поросшей зеленой густой травой.

Словно и утонуть-то негде, а подишь ты утонул…, а может утащила за собой его солдатка! Рассказывали рыбаки, как в полнолунье шла по берегу солдатка, а за ней урядник. Крепко любил он свою избранницу» коли и мертвым не давал ей покоя. Мало ли что может случиться в ночь полнолунья, когда полная луна высоко стоит в небе, ее холодный серебристый свет падает на грешную землю чарует, манит, околдовывает.

Нянюшка продолжает рассказ:
 
В небольшом домике на краю села большое горе - умерла маленькая девочка, которую очень любили в семье. Старшая сестра лепила ей из глины кукол, из полевых цветов плела венки, шила красивые платья. Внезапно девочка заболела и умерла. Горе уложило мать в постель, она беспрестанно плакала, тосковала, звала дочку. В одну из ночей ее позвал голос малышки, вышла на крыльцо, горькие слезы текли по щекам. Высоко в небе стояла полная холодная луна, плыли хмурые облака. Среди них мать увидела женщину в белом прозрачном платье, за ней вереницей двигались дети, держа в руках большие кружки. В конце шла маленькая девочка, она отставала, ей мешала кружка, из которой выплёскивалась вода, заливая легкое платьице. Женщина и дети были прозрачными, лунный свет проходил сквозь них.

"Доченька!" - прошептала мать, протягивая к ней руки - "Что за кружечки вы несете? Почему в них вода?"
"Это слезы матерей" - ответила девочка.
"Чем горше и больше матери плачут, тем полнее наши кружки, нам тяжело их нести. Не плачь, мамочка, моя кружка так тяжела, что не дает мне успевать за другими детьми!"

С реки подул свежий ветер видение дрогнуло и исчезло. Мать смотрела на небо в надежде снова увидеть дочку, но оно было холодным и задумчивым только полная луна смотрела с высоты, заливая холодным светом маленький домик и стоящую на крыльце мать.

С этого времени она сдерживала слезы, старалась не плакать, чтобы кружка её дочки была легкой, а сама она веселой.

Мое детское воображение было переполнено рас¬сказами взрослых. Все, что слышала, ярко всплывало в вечернее время, когда меня одну оставляли в своей комнате. Я видела шедшую вдоль берега Вой краса-вицу-солдатку, маленькую девочку с большой кружкой слез и бедную плачущую мать.

Просыпалась от яркого солнца, чириканья воробьев и говоре, нянюшки. Нас ту пал о утро нового дня, новых похождений, детских забот и приключений.


 
ЮНОСТЬ МОЯ КОМСОМОЛЬСКАЯ

Передо мной фотография одноклассников. Им всем по 60. Жизнь посеребрила их волосы, оставила на лицах морщины, но для меня они всегда молоды. дороги как неповторимая юность. Сегодня я хочу рассказать о ребятах 40-х годов, выпуска 1945 года.

...Тяжелые и трудные года Великой Отечественной. Мы жили в далеком тылу и не слышали залпов войны. Нас окружали прекрасные люди: квалифицированные учителя из блокадного Ленинграда и Москвы. В классах сидели за одними партами с детьми коммунистов героической Испании. Все, что видели, слышали, читали, учили, плодотворно впитывали в себя. Поэтому в комсомол вступали с желанием, зная, что в трудное для Родины время обязаны быть в рядах молодежи, идущей на боевые подвиги. Рекомендации для вступления в члены ВЛКСМ давала нам пионерская дружина и пионервожатые.

Октябрь I942 года. Идем на бюро в райком комсомола. Боязливо смотрим на высокую дубовую дверь. Наконец, она открывается, и нас по одному вызывают в кабинет первого секретаря райкома ВЛКСМ Клавдии Кожевниковой. По спине пробегает холодок. Задают множество вопросов: об обязанностях комсомольца, о том, где проходит линия фронта, как лично помогаем фронту.

И вот самый торжественный момент - вручение комсомольских билетов. Потом нас поздравляют, жмут руки, и мы, счастливые, выходим на улицу, поздравляя осенне¬му ветру разгоряченные лица.

Первое комсомольское собрание. Идем на него с замиранием сердца. Собрания заранее продумывались, были интересными. Ленивых и бездельников бурно обсуждали, подвергая резкой критике. Но никто не обижался, критику воспринимали правильно, и с собрания все уходили дружно. В этом большая заслуга комсомольского секретаря Алика Карасика, который серьёзно относился к своим обязанностям.

Летом I943 года в Нолинск был переведен военный госпиталь, который разместили в здании педагогического училища. Комсомольцам школы поручили оборудовать палаты, они провели рейд по сбору подушек, одеял, постельного белья. В эту работу включилось все население города. Люди отдавали в госпиталь все, что име¬ли.

Вскоре стали поступать раненые, и наша школа по¬лучила новое задание - подготовить концерт. Он прошел с большим успехом. Зрители долго аплодировали Юре Бармину, Рае Гришмановской, Лене Маландиной, Рите Поповой, Рите Кондратьевой, Любе Кочкиной, Жене Небогатикову, Геннадию Кощееву, Виктору Путинцеву и другим. Этим концертом и другими руководила Агния Павловна Попова, которая позднее вместе с мужем Николаем Григорьевичем организовала школьный театр.

Ставили пьесы: "Где-то в Москве", "Домик на окраине", "Двадцать лет спустя", "Горе от ума", "Ревизор", "Беда от нежного сердца". Премьеры спектаклей шли в Доме культуры при керосиновых лампах. Народу на них всегда приходило много, так как это было единственным развлечением в то время. Деньги вырученные от спектаклей и концертов, школа перечисляла в Фонд обороны Родины.

Подростки, как могли и умели, дарили людям радость, всегда вселяли надежду на лучшее будущее, победу. Не раз ходили комсомольцы с концертами в деревни. Порой шли под дождем, месили дорожную грязь ногами, обутыми в лапти. В деревне, в одной из изб, ждали нас старики, дети и с усталыми лицами женщины, в большинстве вдовы. Нас встречало тепло русской печки, тепло людей, которым несмотря на голод и холод хотелось получить немного радости.

Перед началом концерта политинформатор (им был каждой из нас по очереди) рассказывал о военных действиях на фронтах, труде людей в тылу. Письма сюда приносили раз в две недели, и радио говорило только у председателя, поэтому мы должны были ответить на любой вопрос собравшихся. Бее это трудно представить современной молодежи, но было именно так: глухая затемненная деревенька, на домах соломенная крыша скормлена скоту, худые измученные работой женщины. И в каждой избе - горе. На ночлег нас разбирали охотно, так как в нашу обязанность входило писать письма на фронт, чаще всего розыскные. Плакали женщины, показывая похоронки. А чем могли помочь им мы, девчонки-подростки, что сказать, как успокоить? Утром несли письма в город, на почту, розыскные - в военкомат. Так проходили наши выходные дни.

Вечерами часто собирались у кого-нибудь дома или в классе: вязали носки, варежки, вышивали кисевы, носовые платки. Все это отправляли на фронт. Собирая посылку, вкладывали в них письма с добрыми пожеланиями. Получен¬ные ответы зачитывали на общих комсомольских собраниях.

Очень памятны ночные комсомольские тревоги. По цепочке собирались в райкоме комсомола, где получали пакет с названием колхоза и фамилией председателя, который надо было срочно доставить по назначению. До деревень добирались по двое. Зимой шли на лыжах, весной и осенью пешком. Доходили до места, вручали под роспись пакет и возвращались обратно, а утром - школа.

Часто ходили мыть пол в красную казарму. Вода ледяная, половицы некрашеные, но мы не унывали. Оформляли помещение лозунгами и плакатами, которые рисовали и печатали сами.

С работы шли с песнями. Как ни странно, но мы никогда не чувствовали усталости. За любое дело брались охотно. Кили без ссор. Помогали друг другу в тяжелую минуту. Дружбу юности мы пронесли через годы.

Больше всего запомнилась ежегодная заготовка дров для школы. С нами работал военрук Павел Иванович. Погудин. вернувшийся с фронта инвалидом. Это был умный, об¬ладающий педагогическим тактом офицер. Уроки его посещали аккуратно. Очень любили строевую подготовку, особенно маршировать по улицам города. Запевал всегда Саша Буторин, мы подхватывали, а кто-то из мальчишек залихватски присвистывал. Приобретенная на уроках закалка помогла на работе в лесу. К высокой толстой сосне не знали как подступиться, но на помощь всегда приходил Павел Иванович. Он умело подрубал топором, деревья, учил этому мальчиков. Мы старательно пилили, залили дерево и обрубили сучки. Потом дерево распиливали, и размеренные трехметровки складывали в клетки штабелями. Это была тяжелая, не для подростков работа, к тому же нам все время хотелось есть. На школьном дворе пилили дрова, кололи, разносили по классам. Печи топили сами, по очереди.

Много интересного можно рассказать о девушках-пионервожатых. Вместе с пионерами они ходили в колхоз собирать колосья, убирать картошку, овощи, готовили концерты, помогали воспитателям Ленинградского дошкольного детского дома, собирали лекарственные травы. Это были Рита Коптева, Тося Рябчикова, Миля Лялина.

В октябре 1944 года уходили на фронт наши юноши: Аркадий Киселев, Борис Марьин, Александр Буторин, Иван Фоминых, Семен Замятин, Валентин Шульмин. Помню прощальный вечер и длинную осеннюю дорогу до Перевоза, когда мы, девчата, провожали парней в дальний путь. Увиделись нескоро: через много-много лет, когда у каждого из нас определился в жизни свой путь, своя личная жизнь. Как ни странно, но первая любовь, первые мечты остались несбывшимися.

Из выпускников I945 года никто не запятнал своего имени. Многие стали коммунистами, закончили институты. Наш выпуск гордится   кадровыми офицерами Советской Армии, закончившими военные академии, Аркадием Киселевым, Борисом Марьиным, Александром Карповым. лауреатом Государственной премии, работавшем в области космических исследований. Геннадием Кощеевым, членом Союза журналистов Юрием Барминовым. Среди выпускников Мария Пестерева, окончившая с отличием Ленинградскую высшую партийную школу, инженер по самолетостроению Николай Чемоданов, шесть врачей, десять кадровых военных,12 учителей (многие имеют звание "Отличник народного образования"), три специалиста сельского хозяйства, скульптор, технологи. Все они были комсомольцами. Несмотря на трудное время, учились, достигли поставленной цели. Мы помним своих учителей, которым обязаны всем, что имеем в жизни. Благодарны классным руководителям Клавдии Павловке Орловой и Валентине Семеновне Чащиной.

Через каждые три года наш выпуск встречается в родном Нолинске, городе, где прошла, комсомольская юность. Идем в школу, в класс, к реке Вое, вспоминаем незабываемое время.

Приближается праздник молодости. Мы, комсомольцы 40-х годов, от всей души поздравляем молодежь района со славным юбилеем. Желаем, чтобы традиции комсомола военных лет нашли достойное продолжение нашли достойное продолжение в делах нынешнего поколения.



ОСОБЫЙ ПАРТИЗАНСКИЙ

Когда я вспоминаю своего отца, Соловьева Михаила Ионовича, передо мной встает человек небольшого роста, с умными серыми глазами, одетый в неизменную кожаную тужурку. Не помню случая, чтобы отец разговаривал повышенным тоном или грубо относился к нам с мамой.

Когда его ввиду серьёзной болезни комиссовали из органов милиции, он продолжал работу на ответственных постах, куда посылала партия.

Особенно   тяжело была коллективизация в селе Кырчаны, Кулаки и богатые предприниматели подкарауливали отца, грозились убить, стреляли, а однажды сильно избили. Отец был среди организаторов первых промышленных предприятий в Нолинске, таких, как "Шоробувь", "Кожфабрикат", артели "Пятиугольник", где он работал все тяжелые военные годы и был награжден медалью.

Им пройден тяжелый путь. Рано оставшись без отца, он помогал матери в крестьянстве: с восьми лет пахал, боронил и сеял, а в 14 лет пошел работать к богатому предпринимателю Косареву на валяный завод в село Архангельское.

В 1914 году его призывают в армию и направляют в пулеметный полк, который потом одним из первых перешел на защиту революционного Петрограда. Отец был участником февральской, Великой Октябрьской революций, июльских выступлений.

Мнoro пришлось испытать вятскому парню. Не знаю, когда бы он вернулся на родину, если бы сыпной тиф не свалил его. долго болел солдат, ослаб - отправили домой на поправку. По дороге снова жар, не помнит, как до дому добрался - возвратный тиф уложил в постель. Но и тут выстоял солдат, не сдался смерти. Узнал, что в Нолинске беляки сожгли живыми 17 бойцов, зверски замучили комиссара Вихарева. Гуляли по округе кулаки, убивали людей. сочувствующих Советской власти. В Нолинске, по заданию ЧК, формировался отряд по борьбе с контрреволюцией и бандитизмом, куда и пошел служить отец. Назначили его командиром конного отряда.

Отряд, в котором служил отец, назывался Особым партизанским, в него принимали в первую очередь коммунистов и комсомольцев. Это были люди, закаленные в боях революции и гражданской войны. Отряд размещался на улице Первомайской, где сейчас находится речевая школа. В его составе многие воевали вместе с женами, которые помогали лечить раненных и больных, стирали белье, готовили пищу, были верными товарищами в боях с врагом. Кто не знал в отряде голубоглазую красавицу Анюту, которая вместе с мужем М.Е.Шуплецовым ходила в разведку, лихо скакала на коне, перевязывала раны. Даже рождение сына не заставило ее покинуть отряд. Уезжали бойцы на задание в глухие деревни, выселки, починки, где прятались банды и белогвардейские офицеры. Принимали неравные бои, попадали в плен. Расстреливали бандиты бойцов беспощадно, выкалывали глаза, рубила шашкой, окровавленные тела выбрасывали на дорогу. Хоронили партизаны своих товарищей в чистом поле, где и могилу сейчас не сыщешь.

Кто были эти отважные люди? Их имена узнать и восстановить почти невозможно, так как прошло целых 70 лет. В городском архиве хранятся документы, начиная с 30-х годов. Данных об Особом отряде никаких. Бойцов давно нет в живых, а во время их жизни никому не было до них дела. Сколько было искалечено потом судеб, сколько безвинно погибло людей! Не думали, что придет час, когда необходимо будет восстанавливать революционное прошлое, узнавать по крупицам, как приходила Советская власть в Нолинск, сохранить для потомков имена простых крестьянских и рабочих парней, отдавших жизнь и молодость в те бурные годы.

Поколение 80-х даже не слышали о существовании Особого отряда. Пионерские дружины, комсомол не занижались поискам красных партизан и их семей, значит, очень мало нас интересует революционное прошлое города. Боюсь, что через несколько лет вообще не у кого будет брать даже небольших справок об отряде чекистов 1918 года - все уйдет в неизвестность.

 
 
ГРУППА КРАСНОАРМЕЙЦЕВ ОСОБОГО ОТРЯДА ПО БOPЬБE С КОНТРРЕВОЛЮЦИЕЙ. 
1 Ряд справа: Пейсель, Лажечников Григорий (ком.отряда)
2 Ряд слева: Соловьев Михаил Ионыч (ком.конного отряда) Ковин Зaxap Дмитриевич, неизвестный.

В документах отца я нашла старые подтверждающие справки, записи, которые за давностью лет оказались никому не нужными. Например, что мои отец служил в Красной гвардии в период февральской и Октябрьской революций в Петрограде. служил командиром в Особом отряде, а после его расформирования был направлен служить в губчека города Вятки, Уфы и снова Вятки. Служил милиционером в селе Кырчаны и снова в Нолинском ОГПУ.

Нахожу партизанский билет и несколько фотографий бойцов Особого отряда. На всех солдатские гимнастерки, через плечо пулеметные ленты, в руках винтовки. Всего на снимке 45 человек. Но все ли они тут? Сколько их было в действительности, неизвестно. Удалось установить некоторые имена и Фамилии: Соловьев Михаил Ионович, Щуплецов Михаил Ефимович, Кочкин Дмитрий Андреевич, Редькин Василий Давидович, Байбородов, Штин, Кривошеий, Репняков, Пашкин, Ентальцев, Якурнов Андрей Иванович, Ложечников Григорий, Кочкин Семен Анд¬реевич, Редькин Николаи Давидович.

Общую фотографию я передала в Районный Дом культуры для панорамы, посвященной истории города.

Обращаясь с просьбой к людям, кто-либо из родственников которых служил в Особом отряде, откликнуться, посетить наш Дом культуры, указать близкого на фотографии и написать или рассказать о нем подробно: как он воевал, как сложилась его дальнейшая жизнь. Это очень важно для создания районного краеведческого музея для памяти о прошлом.



БИБЛИОТЕКА В МОЕЙ ЖИЗНИ.

Старинное прекрасной архитектуры здание центральной библиотеки, а еще прекраснее оно внутри - светлое с высокими потолками, с тонким вкусом оборудованы комнаты, они утопают в живительной зелени цветов, таинственного прошедшего времени. Какое богатство собрано на библиотечных полках, не говоря уже о запасниках, в которых хранится история не только земли Вятской, но и всей Руси, начиная с ее азов. Здесь книги со штампами частных библиотек как Егорова, Чиркова, духовного училища. Николаевского собора, напитывающие не одну сотню лет. Наша библиотека всегда являлась центром культуры, люди шли и идут туда как в святилище на встречу не только с книгой, но и замечательными людьми города, области. Такие встречи делают человека чище, возвышеннее, добрее. Мое первое зна¬комство с библиотекой произошло в раннем детстве, когда я почти не умела читать, складывала слово по буквочке и слогам. По рассказам знала, что в библиотеке много книг, их дают читать домой даже детям. У меня было несколько старых книг и журналов, которые я старательно разрисовала. Мне хотелось в библиотеку. Мама поясняла, что туда записы¬вают детей умеющих читать и беречь книги.

Желание научиться читать не давало покоя. Ходила следом за мамой, умоляя выучить меня чтению.

И вот однажды, набравшись смелости, я перешагнула порог библиотеки. Поднимаясь вверх по широкой лестнице, боязливо оглядываясь по сторонам. В большой светлой ком¬нате, уставленной рядами книжных шкафов, стало одиноко и я громко расплакалась, но спокойный голос остановил мое слезотечение: "Разве плачут в библиотеке? Так можно испугать книги и они от нас разбегуться!" Это была заве¬дующая библиотеки Анна Ивановна Платунова. Узнав. что перед ней новый "читатель" со всей серьёзностью отнес¬лась к моему желанию. А вышла я из библиотеки в превосходном настроении с книжкой Маршака "Сказка о глупом мышонке", горячим желанием выучиться читать. Памятными книжками были "Человек рассеянный", "Лям и Петрик", "Приключения Карика и Вали", "Повесть о рыжей девочке".

Более в позднее время "Дети подземелья", "Слепой музыкант", "Нелло и Патраш". Добрую память оставила в моих воспоминаниях Свечникова Надежда

Прежде чем дать книжку, она смотрела на наши руки - чистые ли они, какие ногти, какие отметки и поведение. Полученную книжицу бережно укладывали в папку. Книгами военной юности были "Как закалялась сталь", "Молодая гвардия", "Зоя". М.Алигер, что вдохновило написать стихи:

 
Вины в том нет, что мы подобно Зое 
Свершить геройский подвиг не могли, 
В то время жили мы в далекой зоне, 
Но фронту помогли, как могли: 
Мы, собираясь вечерами, 
Вязали теплые носки, 
Писали письма и не знали – 
Кто тот, кому придут они. 
Днем школа, вечером спектакль 
В холодном зале представляли, 
Не замечали, что в антракт – 
Букетов нам не посылали. 

Каждая прочитанная книга вдохновляла на что-то новое, полезное, изменяла какую-то черточку в характере. От природы я сентиментальна, увлекалась чтением романов Джордж Санд, Некрасова "Мертвое озеро", Мельникова-Печорского, Дюма. Более в зрелом возрасте читала планово, например, литературу отражающую историю Русского государства, что помогало в работе по обобщению материалов "Земля наша Нолинская".
Наша библиотека - сокровищница богатейшего материала по истории земли Вятской, хранимой с времен образования в Городе Нолинске публичной библиотеки. У каждого истинного нолинчанина в памяти библиотека, как храм, святилище культуры, куда входят снимая шапку и преклоняясь перед книжными полками. Скажу доброе слово и о работниках библиотеки встречающих читателей приветливой улыбкой, умеющих подобрать нужную литературу. побеседовать о прочитанном, рекомендовать новенькое.



ЗАГЛЯНИТЕ ИМ В ГЛАЗА.

За 35 лет педагогической работы мне много раз зада¬вали вопросы: почему выбрала профессию воспитателя, почему половину этих лет отдала детям детского дома?

Знаю одно: если бы пришлось начать жизнь сначала, то, не задумываясь, вступила бы на дорогу, ведущую к детям, особенно к тем, которые лишены материнской ласки и домашнего уюта.

Многие считают работу с дошколятами легкой: целый день пой и пляши. Ошибаетесь! Она требует от воспитателя большого умения, знаний, напряжения и артистичности. Воспитатель - это учитель, друг, умеющий петь, танцевать, рисовать, играть на музыкальных инструментах, знающий литературу и историю, готовый ответить в доступной форме на любой вопрос: почему у слона нос называется хоботом? Почему я не лохматая, как собачка, не хвостатая?

Основное в жизни дошкольников - игра. Воспитатель должен уметь организовать ребят на нее, уйти на какой-то период в детский мир, мир фантазии и реальности. А если в тебе нет детства, безразличен плачущий или смеющийся ребенок, -уходи, ищи себе другую работу, не калечь детскую душу, не терзай себя.

Воспитатель должен видеть в ребенке человека, сколько бы лет ему ни было, уважать его достоинство, уметь с ним разговаривать. Обидеть малыша, который не может защитить себя, - преступление. Посмотрите в глаза ребенка, который плачет, - и стыдно станет за свой поступок, незаслуженно нанесенную обиду маленькому человеку с горестно опущенными уголками губ.

Очень давно, еще в юности, мне пришлось видеть детские глаза, наполненные горем и ужасом войны (они и сейчас стоят стоят передо мной). Вот тогда-то я твердо решила стать воспитателем.

...Конец лета 1941 года. Нас, будущих семиклассниц, вызвали в райком комсомола и сообщили, что, завтра в полдень, в Нолинск прибывают дети из Ленинграда. Мы должны были приготовить букеты полевых цветов и встретить детей у чащинского моста.

На другой день с ромашками мы ждали приезжающих. До Кирова дети ехали на поезде, который бомбили фашистские самолеты, потом на пароходе прибыли в Meдведок, добирались оттуда на подводах до Нолинска.

Тощие лошади, запряженные в старые скрипучие телеги, медленно тащились к реке. В телегах сидели и лежали ребята, рядом шли усталые женщины. Увидев их, мы растерялись. Наши ромашки показались неуместными здесь, Из оцепенения нас вывел голос возницы:

- Что остановились, девчата? Кому принесли цветы, тому и дарите. Порадуйте ребятишек. Цветы - радость, а не горе.

Мимо меня проехала подвода. На телеге сидела женщина, повязанная серой от пыли косынкой. Она заботливо укрывала одеяльцами лежащих. Я боязливо протянула ромашки. Женщина, взяв их, заплакала: "Спасибо. девочка! Смотрите настоящие ромашки!"

Дети приподнялись, стараясь слабыми ручонками взять цветы. Если бы кто-то мог видеть в эту минуту их глаза! Это были глаза взрослых, переживших большое горе. Утирая слезы, мы шли рядом с телегами, а дета крепко держали ромашки в маленьких кулачках.

В городе ребятишек разместили в специально приготовленном здании, где не было ни книг, ни игрушек. Все это мы собирали по квартирам. Так состоялась моя первая встреча с детьми детского дома.

С большой любовью и теплотой я вспоминаю сейчас людей, которые помогли мне выйти на верную дорогу, найти себя. Это прежде всего моя мама, простая русская женщина, отдавшая всю себя семье, без заветно любящая детей. Это мои коллеги по работе Г.Л.Созановская, Т.П.Романова, Е.П.Люби¬мова.

В детском доме я работала 12 лет директором. Здесь столкнулась с горькими судьбами детей, которые не видели матери, не испытывали ее ласки. В большинстве это дети, от которых матери отказались в первые дни их рождения.

С болью в сердце вспоминаю кудрявую головку Саши Мельничука. любознательного Андрейку Жвакина, печальные глаза Ирины Чайниковой, круглое личико Тани Свининой и много-много других ребят. На каждого из них в сейфе директора детского дома хранилось "Личное дело" под номером, которое следовало за ребенком по всем детским домам.

А их в его жизни было несколько: родильный дом, дом ребенка, дошкольный детский дом, школьный детский дом или школа-интернат. "Дело" постепенно разбухало от бумажек по розыску родителей или разделу наследства, различных характеристик, переводов из одного детдома в другой. Иногда оно оставалось с одними корочками, в которую был вложен документ с отказом матери от ребенка или протокол суда о лишении родительских прав.

За годы работы в дошкольном детском доме приходилось встречаться с родителями ребят: все хотела понять причину сиротства. Она одна – пьянство, "ошибки молодости", приводящие в конце концов к одиночеству, запоздалому раскаиванию.

...Вспоминаю молодую красивую женщину, которую судьба заставила найти дочку в Нолинске. Когда ввели Ларису, она встала перед ней на колени целовала ноги, руки, платье, называла ласковыми словами. Жизнь этой женщины была горькой. Долгие хлопоты, частые приезды в Нолинск, болезнь вто¬рого ребенка перевоспитали молодую мать. Ей разрешили взять к себе Ларису. В течении годы я получала от нее письма и, убедившись, что девочка обрела семью, положила "Личное дело" в архив.

Милый, ласковый, порой шаловливый Саша Мельничук. Когда мать бросила его в Белохолуницком родильном доме он был очень слаб и вряд ли бы выжил, если бы не люди в белых халатах.

До трех лет Саша воспитывался в Уржумском доме ребенка, а затем поступил к нам с бирочкой на левой руке (на ней пишутся имя и фамилия малыша). Принимаешь детей с бирочками - мороз по коже. Где ты, мама? Где твои нежные и ласковые руки, и слова, колыбельные песни?

Долго и настойчиво разыскивали мать Саши. Она окончила пединститут. работала в школе в Тернопольской области. Ей доверили воспитание чужих детей, а ее родной сын жил в детском доме. И состоялась встреча Саши с матерью. Но она опять отказалась от мальчика. Ищем отца, а он, имея семью и двоих детей, не подозревал, что у него есть сын. Отцу Саша тоже не нужен. Находим дедушку и бабушку - та же история. 

Но вот на небе выглянуло солнышко. К Саше приехала тетя, которая с согласия отца взяла мальчика на воспитание. Наконец, только в пять лет он обрел семью.

Долгое время я не получала от них писем, и вот - долгожданная весточка. Успокоилась за Сашу. Как хорошо, что он живет в порядочной семье, где его любят. Сколько бы ни было хорошо в детском доме - это не семья, где есть добрая бабушка, заботливая мама, домашний уют и, конечно, ласка.

Много прошло через мои руки детей с печальными, порой потрясающими сердце историями сиротства. Долгие годы детском доме со мной работали няни Нина Николаевна Гусева, Зоя Михайловна Мерзлякова, Антонина Абрамовна Злобина. Их забота помогла многим детям преодолевать первые трудности. Всегда по-матерински относились к детям воспитатели Л.А.Усатова, Г.П.Питиримова, Л.Д.Постникова. Добрых дел вам, женщины, отдающие тепло своей души детям, нуждающимся в материнской ласке.

Давно нет войны. Почему же существуют детские дома? В послевоенные годы родители разыскивали своих сыновей и дочерей, сейчас детские дома, милиция ищут родителей...



 
Стр. 1  2  3  4  5  6  7  8  9

Категория: Публицистика | Добавил: nolya66 (22.06.2021)
Просмотров: 1369
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Пользователь
Добрый день: Гость

Группа: Гости
Вы с нами: дней
Случайное фото
Случайная статья
Алые паруса под музыку Чайковского из Вятки?
Просмотров: 1831

Воскресенская церковь. Село Ботыли.
Просмотров: 3070

Два моста одной реки
Просмотров: 2604

Сионист из Нолинска
Просмотров: 2234

Скульптуры г. Нолинска
Просмотров: 7587

Новое на форуме
Татаурово (видео)
Автор: nolya66
Форум: Обовсем
Дата: 23.08.2021
Ответов: 0
Посёлок Красный Яр (видео)
Автор: nolya66
Форум: Обовсем
Дата: 23.07.2021
Ответов: 0
Онлайн-выставка художников Нолинска (видео)
Автор: nolya66
Форум: Обовсем
Дата: 23.04.2021
Ответов: 0
Вятский говор. Случай в колхозном автобусе (видео)
Автор: nolya66
Форум: Обовсем
Дата: 30.03.2021
Ответов: 0
Парки малых городов. Нолинск.
Автор: nolya66
Форум: Обовсем
Дата: 16.03.2021
Ответов: 0
Поэзия нолинчан
Сергей Мохов. Озеро детства
Просмотров: 4458

Стихи Будилова Александра
Просмотров: 4034

Избранные стихи нолинских поэтов
Просмотров: 4259

Поговорки
Погода в Нолинске

влажность:

давл.:

ветер:

Нолинск автовокзал

При копировании и цитировании материалов с этого сайта ссылка на него обязательна! Copyright MyCorp © 2021