Пятница, 24.01.2020, 10:52
Приветствую Вас Гость | RSS
javascript://
Меню сайта
Категории раздела
Из прошлого [89]
Культура [38]
Известные люди [65]
Поэзия [74]
Художники [14]
Проза нолинчан [35]
Публицистика [17]
Песни нолинчан [7]
Годы революции и гражданской войны [8]
Новые материалы
Сказки Нолинского уезда. Сказки Е.П.Пуртова
Дата: 25.12.2019

Ситникова В.А. Рассказы
Дата: 19.12.2019

Мария Селенкина. Бесплатный урок
Дата: 11.12.2019

Памятные даты г. Нолинска на 2020г.
Дата: 06.12.2019

Первый театр. Глава из книги Б.Чиркова "Азорские острова"
Дата: 20.11.2019

Пейзажи русской глубинки: Нолинск
Дата: 30.09.2019

В.Путинцев. Первая
Дата: 02.07.2019

Соседи
Муниципальное образование Нолинский район Кировской области
Сельская новь
Нолинский краеведческий музей
Нолинская централизованная библиотечная система
Русские новости
Николай Левашов «О Сущности, Разуме и многом другом...» РуАН – Русское Агентство Новостей Новости Русского Мира Новости «Три тройки»
Поиск
Статистика
Яндекс.Метрика
Главная » Статьи » Проза нолинчан

Мария Егоровна Селенкина (1845 - 1923).

БЕСПЛАТНЫЙ УРОК  (КАРТИНКИ ИЗ УЕЗДНОЙ ЖИЗНИ).

Мария Егоровна Селенкина (урожденная Мышкина) - активная участница вятского кружка революционных народников 70-х годов, знаменитая вятская «нигилистка», одаренная писательница, родилась 19 сентября 1845 г. в Нолинске. 
В 1882 г. в журнале «Вестник Европы» № 8 появился рассказ «Бесплатный урок». Подписан он был «В. Шилов». Это псевдоним Селенкиной, который она взяла в благодарность библиотекарю Ивану Степановичу Шилову, открывшему ее первое печатное произведение. 



БЕСПЛАТНЫЙ УРОК (КАРТИНКИ ИЗ УЕЗДНОЙ ЖИЗНИ).
(В сокращении)


Это было лет пять-шесть тому назад. Началась вторая половина августа. Мои школьные товарищи готовились уезжать с первым пароходом, отправлявшимся из города через два дня: накануне было решено, пока все находимся налицо, устроить еще раз прогулку за город с чаем и, по возможности, в большой компании.

На этот раз прогулка удалась вполне. Покончив с чаем, собиранием грибов и игрою в горелки, мы очень долго оставались на откосе берега, несмотря на обильную росу и весьма ощутительную свежесть воздуха, никто не хотел уходить домой прежде, чем взойдет луна. В ожидании было пропето несколько песен. Я веселился без меры, но последствия этой прогулки лично для меня вышли крайне печальные - я сильно простудился, пришлось вынести воспаление легких» и кончилось тем, что врачи не пустили меня в Петербург.

Ехать учиться в таком положении, да еще с тем, чтобы работать в лаборатории, это значит обречь себя на верную смерть. «Мне, собственно все равно, но я считаю своею обязанностью сказать, чем вы рискуете», - говорил лечивший меня доктор. Другой и третий, приглашенные для совещания, объявляли то же самое, добавив предупреждения против петербургского климата и против обычных помещений и питания студентов. Матушка и сестра плакали и упрашивали пожить этот год дома, а силы мои восстанавливались так медленно, что в конце концов пришлось уступить.

Скучный это был год. И почитаешь, и погуляешь, среди дня поспишь, а дня все еще остается... При этом отвратительнейшее состояние духа! Пока стояла хорошая погода, жилось еще туда-сюда, но с началом осенней слякоти я решительно пришел в отчаяние - совсем некуда стало себя девать. Заниматься как следует я не мог, ходить в гости становилось, наконец, совестно, потому что во всех домах, куда я был вхож, я давно уже успел обить все пороги.

Тагановы больше всех других терпели от моих частых посещений. Со Степой мы были закадычными друзьями во всех восьми классах гимназии, с его сестрой старые знакомые, а тетушка их, как заботливая ворчунья, хлебосолка и вообще добрая-предобрая женщина, являлась таким приятным дополнением семейства, что меня невольно тянуло к ним всякий раз, когда выходя из дому, я намеревался зайти к кому-нибудь другому. Мне представлялось, что туг время проходит не бессмысленно, во всяком случае, с большим смыслом, чем у кого бы то ни было из остальных моих знакомых.

Надежда Ивановна, сестра Степы, занималась языками, историей и математикой, читала также историю литературы, и мне нередко приходилось выслушивать ее просьбы - помочь ей в ее занятиях, что я исполнял с большим удовольствием. Она собиралась поступать на курсы и уехала бы в Петербург ныне же, если бы перед самым отъездом не вышло правило о дополнительных экзаменах, к которым она оказалась не готовой. Отдавая большую часть дня серьезному умственному труду, девушка была тем веселее и оживленнее по вечерам, в часы отдыха, и ее негромкий, но удивительно музыкальный и заразительный смех увлекал нас всех в тех случаях, когда Степа, возвращаясь из управы, рассказывал какой-нибудь анекдот из области своей земской практики или какое-нибудь городское происшествие.

Я приходил к Тагановым обыкновенно часов в семь и время до появления в гостиной Степы, т. е. добрых два часа, проводил в обществе одной Надежды Ивановны. Тетушка и ее вечная спутница, Мусташка, присоединялись к нам перед самым чаем, который всегда следовал непосредственно за Степой. Степа же был так точен, что никогда не опаздывал более, чем на какие-нибудь десять - пятнадцать минут.

Если Надежда Ивановна не предлагала мне вопросов по математике и не спрашивала мнений моих по литературе, мы принимались с ней за чтение той или другой так называемой серьезной книги, и нужно сознаться, что никогда не читал я с большим толком и большею пользой, как именно в этот период моей жизни.

Раз я, теперь уже не помню почему, запоздал с своим вечерним визитом и пришел к Тагановым уже не в семь, а около восьми часов. Меня впустил Степа и довольно нетерпеливо начал:

- Что это вы сегодня - точно нарочно опоздали? У нас с сестрой целая баталия вышла…
- Что такое?
- А вот сама скажет

Надежда Ивановна, против своего обыкновения, не шла мне навстречу. Она, как-то вся съежилась, сидела в углу у дивана, плотно завернувшись в черный платок, накинутый на плечи, и имела такой вид, точно сильно зябла. Бледная, с плотно сжатыми губами, и совершенно непонятным для меня выражением лица, она очень обеспокоила меня в первую минуту. Для меня было вполне ясно, что с ней случилось что-то из ряда вон неприятное.

- Что тут у вас произошло, Надежда Ивановна? - спросил я, садясь подле нее.
- А вот прочтите, - промолвила она, перебросив на столе в мою сторону мелко исписанный почтовый листочек.

«Наденька, милая! Кроме вас совсем не знаю, к кому обратиться Никого не вижу и, справедливо или несправедливо, всех подозреваю в трусости- вы же я уверена, не показываетесь единственно потому, чтобы не надоедать. Одним словом, мне кажется, что я одну вас только и могу еще просить помочь мне. Дело вот в чем: Катя во время истории с отцом простудилась и так серьезно прихворнула, что на время зимних месяцев Литовкин запретил ей выходить из дому даже в гимназию. Выходит, таким образом, что у неё должен пропасть целый учебный год даром. Не возьметесь ли вы заняться с нею в течение зимы и помочь ей перейти в следующий класс будущей же весной? Сама я не имею ни малейшей возможности сидеть с нею - приходится работать изо всех сил ради хлеба. Когда увидимся, я объясню вам подробно, и вы сами увидите, что времени у меня совсем нет. Между прочим, я потому еще прошу об одолжении именно вас что платить за уроки решительно нечем, вы же могли бы потрудиться без вознаграждения. Впрочем, если почему-нибудь вы найдете неудобным для себя мое предложение, не стесняйтесь, ради Бога, сказать мне это прямо! Искренне вас любящая Анна Ситникова». Вот что прочел я по указанию Надежды Ивановны.

Я знал несколько и семейство Ситниковых, хотя знаком с ними не был Муж был губернским статистиком, считался либералом, не столько, впрочем, либералом, сколько оригиналом и чудаком по своему независимому характеру и привычкам. Жена слыла развитой и точно так же, как и муж либеральной, но почему-то некоторые считали ее умнее ее мужа. Вдобавок, она была замечательная музыкантша, обладала хорошим инструментом и немножко пела. Летом по вечерам вокруг квартиры Ситниковых нередко устраивалось настоящее гулянье, если из окон слышалась музыка и пенье. Я сам не однажды пользовался даровым концертами, за от-сутствием концертов настоящих, всегда выносил от игры Ситниковой чрезвычайно приятное впечатление. Круг знакомства Ситниковых был весьма ограниченный, по большей части, это была молодежь учащаяся и учащая, вообще молодежь, и говорили, будто Анна Евграфовна имела огромное влияние на своих юных друзей, в смысле развития их независимости, стремления к осмысленному труду и т. д. Пока я хворал, с Ситниковыми случилось несчастье - мужа выслали. Почему, за кого, куда, я ничего не знал, так как слышал об этом тотчас по выздоровлении и, сам не знаю почему, может быть, по неокрепшей еще восприимчивости, пропустил слышанное мимо ушей. А потом со мною никто не заговаривал об этом. Все это в одну минуту встало в моей памяти при чтении письма Ситниковой.

- Да, это не может не волновать, - сказал я, возвращая письмо. Надежда Ивановна скользнула по мне взглядом и не отозвалась ни одним словом на мое замечание.
- Когда же вы к ней думаете? - спросил я, помолчав с минуту.
- Вот в этом-то и дело! - порывисто воскликнула Надежда Ивановна, опираясь о край стола скрещенными пальцами рук и близко наклоняясь, ко мне: -. в том-то и дело, что записка эта ставит меня в невозможное положение.

В ее тоне мне ясно слышалась мучительная жажда сочувствия, и поддержки.

- В невозможное положение? - повторил я, недоумевая.
- Именно, в невозможное. Вы себе представить не можете, до какой степени следят за каждым шагом Анны Евграфовны. Анна Евграфовна, очевидно, не подозревает этого, иначе она ни за что не обратилась бы ко мне, я ее очень хорошо знаю. Представьте, солдаты переодеваются по-денщиками и приходят на двор Пяткина для разных работ. То дрова пилить наймутся, то снег свозить, то что-нибудь другое работают и в это время зорко следят, не пойдет ли она куда-нибудь, не принесут ли ей письма, не зайдет ли к ней кто и т. д. Дом Пяткина огромный, во флигеле и нижнем этаже живет всякий сброд, и этот сброд также следит за ней.
- Будто она так неблагонадежна?
- Полиция не входит в это, ей поручено наблюдать, вот она и старается...
- Мне кажется, молва преувеличивает бдительность полиции. Откуда у нашей мирной полиции возьмется такая изворотливость? - усомнился я.
- Нет уж это-то верно, брат! - положительным тоном отозвался Степа из-за газеты, которая, как видно, не мешала ему слышать наш разговор.

Вошла Людмила Петровна с чайными чашками, внесли самовар, и разговор Оборвался на минуту. В это время раздался звонок и скоро к нам присоединился доктор Литовкин.

- Что это вы сегодня какие? - спросил он, поворачиваясь от Степы к Надежде Ивановне и обратно, как только поздоровался с ними.

Надежда Ивановна подала ему записку Ситниковой, и вообще повторилось почти то же самое, что было и со мной, при объяснении, в чем дело.

- Гм!". - заключил Литовкин чтение. - Действительно, ведь у неё, - прибавил он, тщательно складывая письмецо, - положение самое крайнее. Все отступились, все отвернулись, точно будто она сделала что-нибудь до того постыдное, что даже купить у нее что-нибудь есть уже позор… Черт знает, что такое! Сколько у неё с одним ее роялем возни было! И все-таки никак не удалось продать. Сегодня взяли напрокат за три рубля в месяц к монастырскому попу, это шестисотрублевый-то! Но она и тому рада.

- Вольно же ставить себя в такое положение! - гневно возвысила из-за самовара свой голос Людмила Петровна. Мусташка слегка зарычала,
- Кто ж ставит? Кто себе враг... - начал было Литовкин.
- Однако! - прервала его Людмила Петровна. - Вы-не можете сказать, что Анне Евграфовие услужили другие, ни под каким видом! Она достаточно потрудилась сама для своего положения.
- Я не о том, Людмила Петровна!
- Вы говорите, все отвернулись! Поневоле отвернешься... Всякому тоже не очень сладко отправиться следом за Егором Ивановичем... Что в том, что ничего позорного тут не было? Это тоже, как понимать...
- Во всяком случае, Анну Евграфовну жаль.
- Вы вот ее жалеете, а мне так мужа ее жаль до смерти - не такие его лета, да и здоровье не такое, чтобы мыкаться. Бог знает, по каким захолустьям!
- И мужа жаль, - задумчиво протянул Литовкин.
- Помилуйте, как не жаль! Разве он сам заслужил свою кару? Разве он давал этому оборванцу Головину переписывать казенные бумаги и потом, когда того посадили, разве Егора Ивановича затея была доставлять ему и обеды, и чай, и табак? Будьте уверены - это Анна Евграфовна распорядилась!
- Это верно, Людмила Петровна! - филантропия у неё была в большом ходу, - согласился Литовкин.
- Дождетесь вы в свою очередь доброго со своими частыми визитами к ней, - предостерегла его Людмила Петровна.
- Ну, с какой стати! Что с меня взять, я врач - куда зовут, туда и обязан идти.
- Что же это за Головин? - спросил я у Литовкина.
- Студентик тут был. Со второго курса его к нам прислали. Умный, смирный как будто, из-за какой-то там сходки попался. Я его около года лечил, средств, разумеется, никаких. Жил перепиской да уроками, которые давал тайком от администрации. Как он познакомился с Ситниковыми, я не знаю, знаю только, что он занимался с их дочкой и, между прочим, брал переписку по статистике, составлял или помогал составлять Ситникову какие-то там волостные карты и т. д. Однажды, вероятно с бесхлебицы, а может, и ради общественной пользы, как ему показалось, напечатал он две корреспонденции, основой которых оказались еще неизданные статистические работы Ситникова. Или корреспонденции показались местной администрации неприятными, или она угадала автора и, захотела наказать его за то, что он пишет, не имея права писать, - кто его знает, как было дело, известно только, что у Головина сделан был обыск, который совершенно подтвердил догадку, что автор известных корреспонденций есть именно он. При этом у Головина нашли достаточное количество статистического материала, данного ему Ситниковым собственно для переписки; но администрация сообщила, что бумаги эти Ситников дал Головину совсем не как переписку, а как материал для обличительной корреспонденции.

- Что вы рассказываете, Семен Васильевич! Ни в каком случае не может быть, чтобы Головин без согласия Ситникова взял его цифры и выводы для своей статьи. Что ни говори, а Головин никогда не позволил бы себе сделать этого без разрешения Ситнйкова!
- Ну как бы там ни было, Головина упрятали, а Ситникову ничего... Как о лице, которое обладало всеми гражданскими правами и занимало официальное положение, о нем некоторое время шла переписка, и только через месяц или около того после заключения Головина, получилось разрешение водворить Егора Ивановича в N-ской губернии; что и было исполнено немедленно.

Долго еще шли рассуждения по поводу Ситниковых, но к концу вечера они опять свелись на «невозможное положение» Надежды Ивановны.

- Мне странно, что в настоящем случае Анна Евграфовна сама себе противоречит. Когда я была у неё и нам приходилось беседовать по поводу последних историй, она всегда настоятельно и всегда одно и то же твердила, что из-за пустяка никогда не следует портить жизнь, что никогда не нужно ставить себя в компрометирующее положение, если обстоятельства недостаточно серьезны и если не вполне ясно, что, рискуя собой, можешь спасти многих или увеличить хотя сколько-нибудь, но несомненно увеличить сумму человеческого счастья и т. д. Каким образом занятия с ее Катей могут увеличить человеческое счастье или спасти кого-нибудь - я не понимаю, - говорила Надежда Ивановна, говорила зло, очевидно, думая исключительно о себе, и в конце речи так скверно улыбнулась и так выразительно повела плечами, точно замеченное ею противоречие Ситниковой заслуживало безмерного презрения.

Каждое вновь сказанное слово Надежды Ивановны все сильнее и сильнее раздражало меня; с каждым вновь сказанным ею словом образ прежней доброй, чистой, бескорыстной девушки, готовой, казалось, жизнь положить за других, покрывался все большим туманом. Для меня становилось все очевиднее, что я любил собственную мечту, и я чувствовал себя так, как будто присутствовал при последних минутах самого дорогого для меня существа.

Между тем голос Надежды Ивановны продолжал:

- Перейдет или нет еще ее Катя с моей помощью в следующий класс - я совсем не уверена, что в состоянии буду помочь ей настолько; а для меня лично это неизбежно кончится тем, что мне не выдадут свидетельства о благонадежности, без которого нет никакой возможности по-ступить на курсы. Что важнее? Если Катя просидит и два года в одном классе, то большой беды для нее от этого не будет, между тем, как для меня невозможность отправиться в Петербург, будет решительной бедой.

В последних словах Надежды Ивановны была некоторая доля правды, но, благодаря своему-волнению, я едва их заметил.

- Но в то же время мне сильно жаль Анну Евграфовну и тяжело отказать ей. И что стоит Степе помочь мне! До вашего прихода, господа, я целый час упрашивала его помочь, но так и не могла ничего добиться.
- Чего же вы от него хотите? - спросил Семен Васильевич.
- Чтобы он нашел кого-нибудь для занятий с девочкой Анны Евграфрвиы. Ему это было бы легко - у него столько знакомых! Я написала бы ей, что приготовляясь сама, никакие могу взять урока, а вот что брат нашел ей тоже дарового наставника. Мы могли бы сами платить за занятия с Катей, но Анне Евграфовне незачем было бы знать об этом, только он и слышать ни о чем подобном не хочет.
- Благодарю покорно! - насмешливо отнесся к сестре Степа: - что это будет такое, как не та же самая филантропия Ситниковых, о которых мы только что говорили? Ну, представь ты себе такой, вполне вероятный случай: едва ты напишешь или я напишу Анне Евграфовне о том, что тебе некогда заняться с ее девочкой, но что мы нашли для этого другого человека, которому не нужно платить и т. д. - вдруг у неё обыск! Ты думаешь, меня по головке погладят? Весьма возможно, Надежда Ивановна, что то же самое, что случилось с Егором Ивановичем, повторится и со мной, да и для тебя без неприятных последствий не обойдется то обстоя-тельство, что ты поддерживаешь дружеские отношения с людьми, неблагонадежность которых доказана.

- Господи! о чем мы так долго толкуем, если дело только в том, чтобы найти дарового репетитора? И чего я думал целый вечер! Да я с величайшим удовольствием возьму урок у Ситниковой, только представьте меня ей или напишите ей об этом, - предложил я.

В первую минуту все обрадовались неожиданно представлявшемуся выходу, и Литовкин успел крикнуть, что; дилемма решена, но затем тотчас же началась целая буря. Не только Людмила Петровна, но даже и Литовкин не хотели и слышать о том, чтобы я «лез в петлю». Надежда Ивановна протестовала сильнее всех других, но, поспоривши с час, я убедил ее наконец дать мне записку к Ситниковой.

Уже в исходе второго часа возвратился я от Тагановых, да так и не заснул до утра. Ночь прошла в мучительных размышлениях о только что испытанном мною разочаровании от неожиданного превращения идеальной семьи Тагановых в самых заурядных угробников. Думалось также о наличных условиях нашей общественной и частной жизни и о многом множестве других вещей, которые казались одна другой мрачнее. Очень может быть, что человек, более-менее умудренный жизненным опытом, принимая во внимание исторические законы, отнесся бы к случаю, так страшно меня взволновавшему, совершенно спокойно, но я не в силах был сделать этого. Я глубоко и тяжело страдал в эту бессонную ночь, и чувства, испытанные мною тогда, оставили глубокий след.

В одной из средних улиц города, в угловом доме чиновника Пяткина, во втором этаже, находилась квартира Ситниковой, оставившей за собою одну из комнат той самой квартиры, где она жила при муже. Комната была очень большая, но так как в ней помещалось все семейство Ситниковых, вся их мебель и все вещи, какие только были у них, то она казалась весьма незначительных размеров. Угол прямо против входной двери, отгороженный ширмою, вмещал в себе различную утварь в виде посуды, кое-каких запасов и т. н. необходимых в домашнем обиходе предметов. Направо от двери, за выступом голландской печки, стоял диван, обитый зеленой с белыми разводами материей, из какой была занавеска, скрывающая от посторонних глаз часть комнаты, обращенную в спальню. Рядом, в углу, этажерка с книгами и нотами. По наружной стене, в простенках между окнами, два ломберных стола, несколько стульев, крошечный столик, детское высокое кресло и другое - большое, глубокое и массивное.

На другой день, часов в двенадцать, я отправился к Ситниковым и застал ее дома. Меня впустила моя будущая ученица, и в ту же минуту из-за занавески, разделявшей комнату надвое, вышла сама Анна Евграфовпа. Это была женщина лет 35-37, несколько выше среднего роста, темноволосая, с желтоватым болезненным лицом, одетая в черное. Я объяснил причину своего прихода, отдал записку Надежды Ивановны и сел в ожидании, по приглашению хозяйки.

Во время чтения записки лицо Анны Евграфовны покрылось густым румянцем, но она быстро оправилась и, обращаясь ко мне, уже снова владела собой.

- Что ж, все равно, - заговорила она, - я буду вам очень благодарна, но мне хотелось бы знать, убеждены ли вы, что ничем не рискуете при этом?

Я поспешил уверить ее в своей совершенной безопасности.

- Я тоже думаю. Прежде всего, никто не будет знать, что вы занимаетесь бесплатно, а затем, что же кто бы то ни было может иметь против того, чтобы наш ребенок продолжал образование?
- Понятное дело! - согласился я.

Порешили, что я буду приходить всякий день после обеда, так часов в пять-в шесть. Заниматься по утрам оказывалось неудобным: Анна Евграфовна, обремененная разными хозяйственными хлопотами, часто, вплоть до обеда, не имела возможности смотреть за своими маленькими детьми, и в это время с ними обыкновенно возилась Катя. Впоследствии я узнал, что маленьких было двое - мальчик четырех лет и другой, немногим больше года.

Сильно желал я переждать несколько дней прежде, чем пойти к Тагановым снова, но такое желание казалось мне малодушием, и я отправился к ним с отчетом о свидании с Ситниковой в тот же вечер. Там было по-старому.

В этот вечер Тагановы все до одного были прекрасно настроены и исполнены самых великодушных чувств к своим ближним: но у меня разболелась голова, и я рано простился с ними.


Источник

Категория: Проза нолинчан | Добавил: nolya66 (11.12.2019)
Просмотров: 158
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Пользователь
Добрый день: Гость

Группа: Гости
Вы с нами: дней
Случайное фото
Случайная статья
Р.Соловьёва. Стёрта ли память?
Просмотров: 1361

Стяжкина В. Где моя деревня?..
Просмотров: 1389

Судьба священника П.Дрягина
Просмотров: 1546

Воскресенская церковь. Село Ботыли.
Просмотров: 1608

В.Путинцев. Первая
Просмотров: 789

Новое на форуме
Видео "Песня "Прощальный вальс". Стихи А.Анфилатова
Автор: Анна
Форум: Обовсем
Дата: 29.11.2019
Ответов: 0
Матушка Людмила Кононова, г. Киров (видео)
Автор: nolya66
Форум: Обовсем
Дата: 18.10.2019
Ответов: 0
НОЛИНСК. Я, Ты, Город. Видео
Автор: nolya66
Форум: Обовсем
Дата: 02.10.2019
Ответов: 0
Неразгаданные тайны Николаевского собора. Видео.
Автор: Анна
Форум: Обовсем
Дата: 19.06.2019
Ответов: 0
Нолинчанин в Книге рекордов мира. Видео.
Автор: Анна
Форум: Обовсем
Дата: 25.05.2019
Ответов: 0
Поэзия нолинчан
Песни на стихи Павла Куншина
Просмотров: 3397

Путинцев В.С. "ЭХО". Басни
Просмотров: 1322

Хаустов Л. Родному краю
Просмотров: 1719

Поговорки
Погода в Нолинске

влажность:

давл.:

ветер:

Нолинск автовокзал

При копировании и цитировании материалов с этого сайта ссылка на него обязательна! Copyright MyCorp © 2020