Понедельник, 20.11.2017, 07:28
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Категории раздела
Из прошлого [85]
Культура [31]
Известные люди [55]
Поэзия [67]
Художники [10]
Проза нолинчан [26]
Публицистика [10]
Песни нолинчан [6]
Годы революции и гражданской войны [4]
Новые материалы
Историко-демографическая характеристика сёл Нолинского уезда Вятской губернии XVIII – XX веков
Дата: 17.11.2017

Нолинская уездная ЧК в 1918 году
Дата: 04.11.2017

Завещание купца Суслопарова
Дата: 02.11.2017

Экспозиции Нолинского краеведческого музея вчера и сегодня
Дата: 14.10.2017

Письмо из Нолинска в Кремль: о чём писал сыну отец Молотова
Дата: 08.10.2017

Туснолобов С.С. - Полный кавалер ордена Славы
Дата: 07.10.2017

Как отставной солдат Губин перешел в иудейскую веру
Дата: 07.10.2017

Соседи
Муниципальное образование Нолинский район Кировской области
НКО Фонд
Сельская новь
Нолинский краеведческий музей
Нолинская централизованная библиотечная система
Интересные сайты
Николай Левашов «О Сущности, Разуме и многом другом...» РуАН – Русское Агентство Новостей Новости Русского Мира Новости «Три тройки»
Поиск
Статистика
Главная » Статьи » Проза нолинчан

Ардашев Михаил Александрович родился в 1919 году в д. Ворончихины Нолинского уезда Вятской губернии. Окончил школу рабочей молодёжи, работал заместителем редактора Татауровской районной газеты. В 1939 г. был призван в пограничные войска, прослужил 14 лет. Летом 1941 г. участвовал в обороне Ленинграда. Закончил войну в составе 1-го Украинского фронта. Награжден 9 медалями.
В 1953 г. М. А. Ардашев вернулся в Киров и связал свою судьбу с газетой «Кировская правда», где заведовал отделами советской работы, писем, информации. Более 20 лет возглавлял сатирический отдел газеты. Лучшие его фельетоны вошли в сборник «Лишняя дама» (Киров, 1962). Основной в творчестве М. А. Ардашева стала тема войны. Об этом сборники рассказов «Дорога сквозь смерть» (Киров, 1962), «Фронт без окопов» (Киров, 1966), «Рассказы о пограничниках» (Киров, 1979; 2-е изд. - 1989). Главным делом жизни он считал собирание материалов о кировчанах-фронтовиках. Результатом этих поисков стало издание 4-х выпусков сборника «Герои Советского Союза – кировчане» (Киров, 1973,1978,1985,1988), а также сборника «Звёзды Славы» (Киров, 1970) о кировчанах-кавалерах ордена Славы всех трёх степеней.


На дальних подступах. Рассказ из книги "Рассказы о пограничниках".  - Киров: Волговятское кн. изд-во, 1979г.
 
Ефрейтор Большаков сидел на краю окопа, на гладкой, срезанной лопатой земле и тонким телефонным проводом привязывал к бутылкам с горючей смесью минные лучинки, обмазанные красной селитрой. Расстегнутые обшлага гимнастерки, перепачканные глиной, были завернуты к локтям, загорелые руки работали быстро.

Рядом, оседлав старый пень, пулеметчик Смекалов готовил связки гранат. Дело у него подавалось туго, и он. усердно пыхтя, нет-нет да и произносил какое-нибудь крепко закрученное словечко.

— Отстаешь, Миша, отстаешь! — подзадоривал его Большаков, отрубая саперной лопатой конец провода.
Курносый, щуплый, с живыми карими глазами, метавшими искорки лукавства, Большаков походил больше на озорника подростка, а не на бойца — истребителя танков. За этот несовместимый с фамилией мальчишеский вид, за легкий, отзывчивый на дружбу характер Смекалов называл его ласково-уменьшительно: Большачок. Вот и сейчас, отвечая на шутку друга, он дружелюбно произнес:
— Ничего, Большачок, успею. Медленно, но зато крепко. — И, взяв за рукоятку скрепленную проводом связку, он резко взмахнул рукою, испытывая прочность своей работы. — Будь спокоен, Коля, моя связка тебя не подведет.
— Ладно, не хвались едучи на рать... — сказал Большаков, и они весело рассмеялись.

Шутливая перебранка и смех взбодрили уставших бойцов — они стали работать быстрее.

Уже больше недели рота пограничников-курсантов Ново-Петергофского военно-политического училища вела упорные оборонительные бои, отбивая в день по пять-шесть вражеских атак. Вчера по приказу командования она отошла на новый рубеж и заняла оборону в лесу на шоссе Кингисепп — Гатчина. Всю ночь курсанты рыли окопы, оборудовали пулеметные гнезда, копали узкие щели для истребителей танков. Твердая серая земля прошитая корнями деревьев, поддавалась плохо, и Большаков набил на ладонях кровяные мозоли, пока отрыл себе щель между двум л толстыми елями у самой дороги.

Вернувшаяся на рассвете разведка принесла тревожные вести: противник, сосредоточив минометы н танки готовился к наступлению. Командир роты доложил о данных разведки на командный пункт батальона, и вскоре из тыла пришел танк Т-34. Он встал под сводами разлапистых елей и, приглушенно фыркая, пропитал утреннюю свежесть запахом горелой солярки. Из верхнего люка машины вылез танкист в замасленном комбинезоне, окинул взглядом позицию роты и направился на командный пункт.

Появление «тридцатьчетверки» насторожило курсантов — предстоит, видно, жаркое дело! Они стали глубже зарываться в землю, основательнее готовиться к предстоящему бою.

Увлеченные своим делом, Большаков и Смекалов не заметили, как к ним подошел возвращающийся с КП лейтенант-танкист.

— Как дела, ребята? — спросил он.
— Ничего... Живем, дышим, — ответил уклончиво Смекалов.
— Эскимо привязываете? — кивнул танкист на покрытые селитрой палочки;
— Да. Угощенье фашистам готовим, — сказал Большаков.
А бросать эти штучки вам когда-нибудь приходилось?
По настоящим танкам — нет, а в макет я хорошо попадал, — признался Большаков.
— Макет —не танк. Ну ничего, главное — не робеть. Оборона у вас крепкая, и, если не сдрейфите, мы им покажем «Асторию»!
Перепрыгнув через кювет, танкист пошел к своей машине.
— Товарищ лейтенант! — окликнул его Большаков.
— Вы но знаете, сколько их будет?

Под словом «им он подразумевал фашистские танки. Лейтенант ободряюще ответил Большакову:

— А зачем знать? Сколько бы ни было — надо все по заклепкам разложить!

Танк развернулся и, подминая гусеницами кусты, скрылся на другой стороне шоссе в густом березняке. Через несколько минут он затих.

— Видать, смелый, — сказал Большаков о танкисте и, обращаясь к Смекалову, спросил: — А про какую это «Асторию» он говорил? Что это за штука такая?
— Не штука, а гостиница в Ленинграде, — разъяснил другу Смекалов. - Гитлер своим солдатам приказ объявил: кто первый ворвется в город, для тех будет устроен трехдневный пир в «Астории». Вот они и рвутся в Ленинград.
— Откуда же это тебе известно, какие приказы отдает Гитлер?
— Политрук сказывал.
— Та-ак... на пир: значит, торопятся. — И глядя на серую ленту шоссе, Большаков лукаво произнес: — Но ведь веселья без музыки не бывает. Устроим для них концерт, Миша? А? — И, подкинув вверх темную бутылку с горючей смесью, ловко подхватил ее на лету.

...Солнце поднялось над вершинами деревьев, и лес, озаренный его лучами, сбросил с себя задумчивую угрюмость, посветлел. По земле запрыгали дрожащие светотени, муравьи дружно начали свой рабочий день. Отовсюду слышались разноголосые посвисты н щелканье птиц, издали доносился дробный стук дятла.

Природа жила своей извечной жизнью, как будто на свете не было никакой войны. Но это только казалось. Куда бы ни устремил свой взор Большаков, везде он видел следы разрушения. Там и тут лежали молодые ёлочки, подсеченные ударом топора, валялись корни деревьев, выдранные с пластами земли. Кусты вдоль дороги были вырублены, изломаны, примяты. Даже маленьких муравьев не пощадила война. Все их «коммуникации» были разрушены, завалены сучьями и землей. А что тут будет к концу дня?

Большаков вспомнил Гатчину, через которую ехал на фронт. Разбитые дома, серый пепел пожарищ, тоскливо торчащие к небу трубы, воронки, воронки... Они виднелись везде, эти воронки, как следы оспы: н на улицах, и во дворах, и на железнодорожной станции, и в парке. А возле них — перевернутые автомашины, расщеплённые телеграфные столби с обрывками скрутившихся проводов. изогнутые рельсы, обгоревшие вагоны и цистерны, поваленные деревья На главной аллее тенистого парка лежал труп лошади с вздувшимся животом. По аллее шёл, еле передвигая ноги седой старик и кому-то грозил суковатой палкой, поднимая ее над головой

Фашисты под Гатчиной! Фашисты бомбят Петергоф, Ленинград Рвутся к Москве! В нестройном хоре птиц Большакову почудились тревога я смятение, в отдаленном стуке дятла — неровная пулеметная строчка Жажда высушила ему губы. Он отстегнул от ремня флягу, поднёс ко рту. Фляга была пуста. Он посмотрел на Смекалова, который теперь сидел в своем окопе возле пулемета и обтирал с дисков пыль

— Миша! Смекалов! — крикнул Большаков Вода у тебя есть?
Но напиться не удалось. Вдали послышался рокот моторов
— По местам! Приготовит я к бою! — раздалась команда.

Танков пока еще не было видно, но шум моторов быстро нарастал. Плотной волной он катился по лесу на притаившихся в окопах бойцов, заглушая все лесные звуки.

Выглядывая из-за ели, Большаков неотрывно смотрел на изгиб дороги. Вскоре он увидел, как. протаранив зеленую стену леса, вынырнул вражеский танк. За ним следом шел второй, третий... Большаков насчитал пять машин. Издали они показались ему не страшными, похожими па ползущие копны сена

Минован поворот, танки вытянулись в колонну и прибавили скорость

Это были средние танки — небольшая часть того таранного бронированного «утюга», который двинуло в этот день гитлеровское командование на Ленинград. По планам, с немецкой пунктуальностью разработанным в штабах генералами, «утюг» должен был с ходу сокрушить нашу оборону и войти в город.

Танки шли как на параде — на короткой дистанции, гусеница в гусеницу, словно путь к «Астории» был уже открыт.

— Ну и нахалы! Подождите, дорого обойдется вам этот форс! —вскипел Большаков.


А танки шли вперед. Шли колонной по шоссе. Шли на него на Большакова. С каждой секундой, с каждой минутой они становились все больше и ближе. Качнув стволом пулемета, головной танк вдруг хлестнул длиной очередью по деревьям. Вслед за ним принялись стрелять остальные. На окопы обрушился свинцовый ливень. Он сек сучья, стволы деревьев, поднимал слежавшуюся хвою, песок. Под тяжестью ревущих чудовищ дрожала земля. С бруствера сыпались на дно окопа мелкие камни, комья глины, они попадали в широкие голенища сапог Большакова, но он ничего не чувствовал. ничего не замечал. Сжимая в руке связку гранат, он выжидал, когда головной танк достигнет отметки, заранее сделанной им на дороге. Тогда он бросит ему под брюхо гранаты, а на башню — бутылки с горючей смесью.

Затаившись в окопе, Большаков выжидал. Так же, как прошлым летом выжидал в Забайкальской пади нарушителя границы. Но там все было иначе. Там его союзницей была тишина, и нарушитель ее боялся не меньше, чем пограничников. Там они схватились на равных - у обоих было по автомату. А здесь враг укрыт бронёй, бьет из пулеметов, пушек. Рычат моторы, дрожит земля, по лесу идет такой гул, от которого, наверно, все лесные обитатели разбежались. Большаков положил на кромку бруствера онемевшую руку, крепко сжимавшую связку гранат.
Рота открыла по танкам огонь. Пулеметы и снайперы били зажигательными по смотровым щелям. А «тридцатьчетверка» почему-то молчала. Большаков с беспокойством посмотрел туда, где она затаилась, и в зеленой стене берез увидел темный ствол ее пушки, похожий на спиленный сук. Вот сук подался чуть вправо, замер и конец его неожиданно облизнул рыжий язык пламени. «Эх, промазал, растяпа!» — обругал Большаков танкиста, взглянув на дорогу. На конце ствола снова блеснул огонь, скручивая в трубку зеленые листья. Но головной танк шел и шел вперед как ни в чем не бывало.

«А вдруг и я не попаду?» — Большаков почувствовал, как холодная россыпь мурашек покатилась у него по спине. Ему показалось, что земля внезапно качнулась, потеряла устойчивость и поползла куда-то. Глаза заволокла туманная пелена.

Сквозь эту пелену Большаков видел перед собой только одно: рычащее чудовище яростно рвало гусеницами сухую землю. Земля послушно плыла под его ослепительно блестящие на солнце траки и тянула с собой его, Большакова. Еще минута, еще мгновение, и чудовище загребет его под себя, разомнет, смешает с пылью. Надо остановить это роковое движение, остановить...

Смуглый лоб Большакова покрылся крупной испариной. «Главное — не робеть! Мы им покажем «Асторию» — откуда-то издалека донесся до него знакомый голос танкиста. «Вот и показали, вот и разложили по заклепкам! Тоже вояка, языком болтать мастер!» — Большаков даже посерел от злости. Он с шумом выдохнул распирающий грудь воздух, распростертая перед ним земля опять обрела устойчивость. Немецкий танк продолжал идти вперед. Он уже пересекал черту, сделанную на дороге Большаковым.

Большаков приподнялся из окопа и, широко размахнувшись, бросил под правую гусеницу связку гранат. Не ожидая взрыва, метнул вторую.

Одни за другим раздались два взрыва, и через короткую паузу — третий. «Тридцатьчетверка» бьет», — догадался он. Упругая волна воздуха, смешанная с терпким запахом взрывчатки, сильно ударила его сверху, осаживая на дно окопа.

Стряхивая с себя землю, Большаков встал и вместо грозного, несущего смерть танка увидел перед собой измятую бронированную коробку. Разорванная гусеница дорожкой раскинулась вдоль шоссе, в башне зияла пробоина. Он чиркнул спичечным коробком о привязанную к бутылке палочку и, когда она загорелась, кинул бутылку в ребристое тело танка. По броне потекли красные курящиеся дымом ручейки.

Поодаль, подняв над лесом косматую гриву огня и дыма, как большой костер, полыхал задний танк. Струн горящего бензина били из него во все стороны. Три средних танка, оказавшиеся в огненном кольце, еще сопротивлялись, но башенный стрелок «тридцатьчетверки», видно, хорошо знал свое дело. Он не выпускал их из этого кольца, расстреливал в упор. Из окопов на дорогу летели бутылки с горючей смесью, гранаты. Танкисты, выскакивая из люков, тут же падали, скошенные пулями курсантов.
Только теперь Большаков понял смелый замысел командира «тридцатьчетверки». тобы отрезать танкам путь отступления, первыми выстрелами он подбил заднюю машину, а затем переднюю. Это была артиллерийская вилка — вилка смерти.

...Пять танков горели на лесной дороге. Внутри их рвались неизрасходованные патроны и снаряды, из открытых люков вздымались вверх разноцветные ракеты. Курсанты, высыпав на опушку леса, стояли радостные и возбужденные одержанной победой.

— Дали мы им жару! — сказал Смекалов. Хлопнув но плечу Большакова.
— Весело горят! — произнес подошедший к ним танкист.
— Никогда не думал, что железо может так гореть, — удивился Смекалов.
— Вот им и пир в «Астории», — сказал Большаков.
— Миша, дай мне воды напиться, а то у меня что-то в горле пересохло.

Смекалов отстегнул от ремня алюминиевую флягу и подал ее Большакову. Постукивая зубами о горлышко, Большаков жадно глотал живительную влагу. Свет, капли срывались с его запекшихся губ и бесшумно падали на израненную войной землю.


 

Категория: Проза нолинчан | Добавил: nolya66 (25.01.2017)
Просмотров: 333 | Теги: проза, Ардашев
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Пользователь
Добрый день: Гость

Группа: Гости
Вы с нами: дней
Случайное фото
Случайная статья
Нолинский район
Просмотров: 2056

Табачник Дзержинский
Просмотров: 795

Нолинск на Сабантуе и Ярмарке Казанской
Просмотров: 740

Новое на форуме
Нолинск (аэросъёмка). Видео.
Автор: Анна
Форум: Обовсем
Дата: 14.11.2017
Ответов: 1
Открытие спортплощадки в Нолинске. Видео.
Автор: Анна
Форум: Обовсем
Дата: 07.11.2017
Ответов: 0
Спектакль "Мюнхгаузен" кировского Театра на Спасской (видео)
Автор: Анна
Форум: Обовсем
Дата: 01.10.2017
Ответов: 0
Поэзия нолинчан
Виктор Путинцев. Целебный яд. Басни
Просмотров: 426

Стихи Малых Владимира
Просмотров: 946

Валерия Ситникова - Земная душа
Просмотров: 1758

Поговорки
Погода в Нолинске

влажность:

давл.:

ветер:

Нолинск автовокзал

При копировании и цитировании материалов с этого сайта ссылка на него обязательна! Copyright MyCorp © 2017