Среда, 25.04.2018, 13:26
Приветствую Вас Гость | RSS
javascript://
Меню сайта
Категории раздела
Из прошлого [85]
Культура [32]
Известные люди [62]
Поэзия [71]
Художники [13]
Проза нолинчан [28]
Публицистика [10]
Песни нолинчан [6]
Годы революции и гражданской войны [7]
Новые материалы
Отец Иоанн Шерстенников - первый священник села Аркуль
Дата: 23.04.2018

Галерея картин кировского художника Князева А.К.
Дата: 02.04.2018

Художник А.Н.Князев
Дата: 30.03.2018

Немецкий поэт Христиан Моргенштерн в переводах Юрия Куимова
Дата: 27.03.2018

Борьба за хлеб в Нолинском уезде в 1918 году
Дата: 21.03.2018

Сборник клуба "Воскресение" - "Облава". Избранные стихи и проза.
Дата: 18.03.2018

Открытие мемориальной доски директору музшколы Н.П.Жуйкову
Дата: 09.03.2018

Соседи
Муниципальное образование Нолинский район Кировской области
НКО Фонд
Сельская новь
Нолинский краеведческий музей
Нолинская централизованная библиотечная система
Интересные сайты
Николай Левашов «О Сущности, Разуме и многом другом...» РуАН – Русское Агентство Новостей Новости Русского Мира Новости «Три тройки»
Поиск
Статистика
Главная » Статьи » Проза нолинчан

Звездная пыль.  Повесть-эссе.
Александр Анфилатов
                  
      Наверное, у каждого интеллигентного человека с возрастом возникает желание  поделиться своими мыслями и чувствами с неопределенным кругом лиц. То есть, написать о сокровенном и сделать его доступным  для любого желающего. Не знаю, много ли таких найдется, но считаю, что мои дети, а также, в будущем,  и внуки, прочитают эти строки...

                                   Городок  на Вое.

Я родился в апреле 1945 года, когда догорала последняя, как тогда казалось, война. Каких-либо эпизодов из раннего детства почти не помню. Впрочем,  одно из них до сих пор всплывает в памяти. В четыре года я сильно простудился. Видимо, было воспаление легких. До сих пор помню  кошмары. Их вызывала болезнь. Я боялся засыпать, потому что в кошмаре все время видел длинный, глубокий и узкий подземный ход, по которому надо пройти, проползти, протиснутся. Камни давят на грудь, не хватает дыхания. Скорей всего,  я умирал. Я жаловался на удушье, а бабушка растирала мне грудь салом. Лекарств тогда не было никаких. Даже пенициллина.  Бабушка  достала где-то американский  красный стрептоцид. Он, к счастью,  помог. Я остался жив. Благодаря моей бабушке. Я не сумел отблагодарить ее за все при ее жизни. Знаю, что она на небесах, но в каком – то особом мире. Однажды я видел его во сне. Расскажу позже. 

Отдельные обрывки воспоминаний  в последнее время все чаще вплывают в памяти и просятся  на бумагу.

Вечер. Длинные тени деревьев ложатся на дорогу. Пахнет цветущей сиренью и цветами палисадников. Свежий ветерок тянет с реки. Над городом звучит духовой оркестр. Мелодии доносятся из городского сада, маня молодежь на танцплощадку. Мелькают белые платья, слышатся молодые голоса. Таким мне запомнился наш городок. Ныне Нолинск, а в прошлом Молотовск. Назвали его  по имени знаменитого земляка Вячеслава Скрябина, партийный псевдоним Молотов. Парта, обитая красным бархатом в школе, где он учился. Портреты Сталина и Молотова. Музей на улице Спартака. Подарок абиссинского царя – блестящий меч. А потом антипартийная группа Маленков, Молотов и примкнувший к ним... Музей закрыли.

Прошла мода на партийные имена. Теперь он снова Нолинск.

Мемориальная доска на маленьком домике на улице Курнакова, где во время вятской ссылки жил Ф.Э. Дзержинский.

Краеведческий музей с костями и бивнями мамонтов, некогда обитавших в нашей глубинке. У нас во дворе долго лежал зуб мамонта, не помню, откуда он взялся, то ли нашли в лесу, то ли подобрали около краеведческого музея, который почему-то закрыли.

Окаменевший тропические деревья в глубоком и длинном овраге под названием Каменный лог. Неизвестно кем оборудованный колодец, из которого бил родник. Он был началом для маленькой речки Дубовки, русло которой летом пересыхало. Зато весной в нем плавали головастики и  мелкая, неизвестно откуда появлявшаяся рыбешка. Мы, как исследователи, изучали речку до ее впадения в Вою и знали каждый ее перекат.

Таинственные хвойные леса с обилием грибов и ягод. Бывало, в ста метрах от дома, где жили мои старики дед и бабушка, на высоком увале, можно было набрать корзинку лесной клубники. А чуть дальше, под слоем  травы и хвои прятались изумительные рыжики и грузди.

Наш городок  располагался среди Вятских увалов. В них было что- то от гор. Дальняя перспектива открывалась от дома деда, луга среди увалов шли до высокого вятского  берега, до которого было километров двадцать пять.   

                     Среди Руси огромной высокая гряда,
                     Как океана волны увалов череда.

Детство казалось счастливым, длинным и голодным. Лакомством, да прибавкой к питанию были для нас дикорастущая редька, которую можно было есть с солью, кислянка или заячья капуста. Прямо за домом начиналось чье-то огуречное поле, и прекрасные хрустящие огурцы не выводились из наших карманов. Мама покупала белые сухари. Мы размачивали их в молоке , посыпали сахарным песком и не было вкуснее пирожных.

В голодные послевоенные годы настоящим спасителем нашей семьи стал дед Дима. Дмитрий Николаевич Назаров. Он был непревзойденным рыбаком и садоводом. Пойманную рыбу, которая кишела в нашей речке Вое, он умудрялся сохранять  даже  жарким летом, на леднике. Глубокий погреб с зимы он набивал снегом, и тот лежал до  осени. В саду плодоносили яблони, смородина, крыжовник, а особенно много было малины.  Мы собирали ее корзинами, дед продавал ее на местном рынке, стакан стоил двадцать копеек. Столько же - булка хлеба.

Во всем помогала деду и наша бабушка. Софья Зотиковна, чудесная русская женщина, вынесшая все тяготы «обеспеченной» всем необходимым  советской действительностью и правившими нами космополитами. Она вставала вместе с дедом в 2 часа ночи и готовила ему завтрак, а также узелок на день. Дед отправлялся на рыбалку, а значит он кормилец. Будет рыба в длинную зиму.  Бабушка Софья Зотиковна была глубоко верующей женщиной. Только вера помогла ей пройти все жизненные испытания. О глубине и трагизме их я узнал только в зрелом возрасте. Религия была для нее спасеньем и надеждой.

Среди беспросветной голодной жизни  в ней жила вера во что-то светлое и высокое, пусть недостижимое, но такое реальное. Ради этой веры стоило жить. Она не пыталась увлечь нас религией,  только раз застав меня с церковной книгой, спросила, не захотел ли я стать на путь истинный.  Но мой отравленный коммунистическими лозунгами мозг выдал какую-то глупость. Бабушка знала, что я сам приду к Богу в зрелой жизни, но не хотела торопить меня. 

Весной наша река  Воя разливалась и затопляла слободку. По ней ездили на лодках. Пахло сыростью и лесом. Наступал май и благодатное тепло разливалось по округе. В оврагах еще лежал снег и мы катались по снежным склонам на ногах и были счастливы.

Еще одним воспоминаем  детства была азартная игра в чику. Не знаю, кто привез ее в наше захолустье.  Игра заключалась в следующем. Каждый ставил на линию в общую кучку медные и серебряные   монетки.  С большого расстояния специальной битой - утяжеленным кругляшком,  мы бросали в кучку монет. Выигрывал тот, чья бита падала ближе к кучке. Тот и разбивал ее своей битой. Каждую монетку надо было перевернуть с орла на орешку. Тогда монета твоя. Иногда счастливчик сразу попадал битой в кучку. Он собирал перевернутые монетки, остальные переворачивал ударом биты. Уходить с выигрышем было нельзя. Надо было доказывать, что ты не трус, игра продолжалась до бесконечности.

Еще одной игрой детства была лапта. Наверное, она была не такой, как  понимали ее в других городах. Специальной битой били по мячику, который нужно было поймать и бросить в противника.

Были и бабки. Мелкие кости животных, кажется коз, ставились в определенном порядке и их также разбивали битой. 
 
Летом мы устраивали настоящие спортивные соревнования. Я жил с родителями в большом коммунальном доме по улице  Фрунзе. Недавно закончилась  война, с фронта вернулись мужчины и наш двор был заполнен примерно  одинаковыми по возрасту мальчишками. Теперь я понимаю, почему после войны рождались в большинстве мальчишки. Природа восполняла генетический фонд мужской половины населения, выбитый страшной войной.

Мальчишки нашего двора, под руководством одного из нас, готовились к взрослой жизни. Мы устраивали соревнования по бегу, прыжкам в высоту и длину. Наградами служили медали родителей. Это только через много лет они снова стали наградами, а в 50 годы они были пустыми значками.

Несмотря на голодное детство, наше поколение, родившееся в послевоенные годы, было крепким и здоровым. Еще бы, пределом мечтаний каждого из нас был велосипед, на котором мы совершали почти что цирковые пируэты. То без тормозов спускались по крутой улице Федосеева, то с разгону влетали в  воду. А поездки на рыбалку за многие километры! 

Зимой город кишел лыжниками. Бабушка с дедом жили на высокой горе. От их дома начинался головокружительный лыжный спуск  в Слободку. Самые смелые мальчишки летели на лыжах с огромной скоростью,  прыгали с трамплинов. В начале 21 века, в один из приездов в зимний Нолинск,  я с жалостью отметил, что лыжников нет ни одного!

В конце шестидесятых лыжи у нас стали профессиональным занятием. Школьная лыжная секция закупила настоящие слаломные лыжи. Конечно, и я участвовал в соревнованиях по слалому и считал, что неплохо катаюсь. Но самым лучшим из  нас был Серега Прокашев. Маленький, юркий, он удачно подобрал лыжи и летал по склонам между вешками со взрослым  мастерством. Однако лыжи стали его трагической  судьбой.  Готовясь к соревнованиям, он тренировался с резиновым жгутом и по  нелепой  случайности жгут захлестнул его за горло. Он умер прямо дома. Уход Сергея стал моей первой потерей.   

Конечно, самым ярким и непревзойденным событием моего детства является моя  поездка во Всесоюзный пионерский лагерь Артек. Долгий путь из Нолинска до Кирова, полное отсутствие дороги. Дорога –то была, но вымощена местами деревянными чурками. 136 километров  автобус шел почти 6 часов. Потом путешествие на поезде, пирамидальные тополя и белые хатки Украины, которая вдруг в  зрелые годы стала моей судьбой. Симферополь и перевалочная база, где я купил прекрасный зеленый  автоматический карандаш. Пение пионерских песен. Серпантин горной дороги до Ялты на открытом троллейбусе. Чувство укачивания. Сколько потом пришлось мне ездить, но тогда впервые я почувствовал головокружение от ощущения крутых поворотов и близости пропасти (как тогда казалось).

Были и другие пионерские лагеря в нашем районе. Жизнь в них была достаточно суровой. Никаких удобств. Умывание в речке Воя. Скромное питание. Труд на колхозных полях. Часто мы теребили лен.  Детские руки воспалялись от кострицы.

Наша школа  называлась школой с сельскохозяйственным уклоном. Весь уклон заключался  в использовании детского  труда на колхозных полях. Почему –то председатели колхозов всегда запаздывали с уборкой картошки. Ее приходилось выбирать из-под снега в октябре, следом за трактором с плугом. Плохо одетые, полуголодные, мы рано оценили тяжкий труд на колхозных полях и наверное поэтому все мечтали уехать в большой город, чтобы поступить  учиться в ВУЗ. 

Природа наградила меня многочисленными способностями. Я рано научился читать и к седьмому классу перечитал все книги из школьной программы. Любимыми книгами были книги  Тургенева, Чехова, Беляева, Майн Рида, Ефремова, Толстого. Ах, этот вечный дуб, который оживал весной у Толстого. Жаль, что тогда нам еще были недоступны книги Бунина, Есенина. Я рано начал писать стихи. Мне казалось, что они были взрослыми и умными. Я с успехом читал их на школьных вечерах. И  со сцены районного Дома культуры.   
                          
                              Узкий серп луны, кривой и тонкий,
                              Синей тушью купол неба залит.
                              Лунный свет, серебряный и звонкий,
                              Словно музыка в Колонном зале.

                              Чуть дрожа, искрясь, переливаясь,
                               Льется звездная апоссиоаната,
                               И деревья, светом обливаясь,
                               Лунно- звездным пламенем объяты!
                           
Стихи стали частью моей жизни. Но вот почему-то печататься я не стремился. Сегодня, с высоты прожитых лет, собрав их ( те что остались) воедино, я понял, что был поэтом, и  не только в душе!

Но в те годы, когда еще не было электричества и делать уроки приходилось в свете маленькой  керосиновой лампы без стекла, которая звалась коптилкой, трудно было понять это!

Стихи, как и зрелость, приходят поздно. Они – продукт мудрости и осознания всего живого. Надо  было пройти через встречи и разлуки, прощанья и разочарованья, чтобы захотелось выразить свои чувства на бумаге, без какого либо надрыва,  свободно, чувственно, с любовью.

Мне повезло на школьных  учителей. Первой была Мария Петровна Шихалеева. Одинокая серьезная женщина. Депутат Верховного Совета СССР. Я пришел в школу, умея читать и писать. Помню, мне запрещали много читать, потому, что это действовало мне на психику. Молодой организм мог не справиться с потоком информации. Какое счастье, что в то время не было телевизора, а тем более Интернета. Мы получали знания из первых рук. Сами выбирали свой интерес к знаниям, а не пользовались навязанным кем –то другим. Видимо поэтому наши знания были глубокими и прочными. В более старших классах я встретился с Литератором ( как он сам себя называл) с большой буквы  Германом Николаевичем Калининым.  Наши уроки по литературе он звал уроками словесности. Великий русский язык со мною всю жизнь. И сейчас, когда я замечаю вопиющие ошибки даже на экранах телевизоров, мне становится жаль нынешнюю молодежь. Ее как будь-то обворовали. Особенно я любил писать сочинения. Они занимали первые места на всех школьных олимпиадах. Там был полет мысли и фантазия. Там было знание предмета.

Забегая вперед, расскажу, как меня чуть не подвела любовь  к  рассуждениям, умозаключениям, короче,  к  философствованию. Заканчивалась беззаботная школьная пора. Тревожно было на душе.  Надо было выбирать путь. Думалось о высоком, о престижных вузах… Пришел день выпускных экзаменов. Вооруженный знаниями, я не боялся их. Хотелось даже блеснуть их уровнем. Первым было сочинение. Из трех предложенных тем одна была вольной.  Смело взялся за сложную тему: «Отчество славлю, которое есть, но трижды, которое будет». Сколько можно написать  на этой благодарной  ниве! И я начал! Я писал о золотых полях и шахтах, о кораблях и космосе. О великих реках и плотинах. О поэтах и военных. О  морях и людях. О декабристах и революционерах.  О «Молодой гвардии» и Великой победе. Мыслей было столь много, что не заметил, как закончился  последний тетрадный листок. Да и время экзамена тоже. Все было в сочинении. И слова, и стихи, и цитаты, и герои.

А вот о будущем Отечестве всего два слова. Что мешало мне пофантазировать? Можно было писать о полетах в дальний космос, о победе над природой, о наступившем коммунизме, о счастливой жизни людей, о бессмертии и победе над раком. О всеобщем равенстве и мире, о талантах, об ученых. О победе над преступностью и пьянством. О дружбе народов, об атеизме, о едином народе на планете. Все это я уже писал раньше.

Все это принималось и оценивалось учителями и товарищами по классу. Все это читалось на конкурсах школьных сочинений.

Выпускное сочинение получило пять. Позже я узнал, как боролся за эту оценку Литератор, Герман Николаевич Калинин. Остальные экзамены сдал блестяще. Очередной туш, золотая медаль.

Сегодня ясно, что не дало мне сочинять сказки о будущем Отечестве. Каково оно будет через тридцать лет, не мог знать никто, даже Бог. Ему тогда не было места в той суровой жизни. Да и что мы сами знаем теперь о ней. В каком обществе мы теперь живем. Что мог сказать о нем семнадцатилетний школьник.

А пока жизнь текла своим чередом. Счастливое голодное детство, начало юности. ..

В доме моей бабушки всегда висели иконы. На святые праздники перед ними зажигали лампадки. Огонек слегка потрескивал, и рассыпался мелкими золотыми брызгами. Родные вспоминают, - говорила бабушка. Самая видная, золотая икона Казанской Божьей матери, висела в красном углу. Добрые глаза Богородицы, казалось, проникали, в душу. Маленький Иисус на руках Святой держал скрещенными пальцы. В этом был какой - то святой смысл, который я по молодости не знал.   От иконы исходил добрый, мягкий свет. Казалось, что и в темноте она светилась. И свет был такой умиротворяющий, ласковый, что хотелось прикоснуться к краешку иконы, и, вобрав в щепотку ее доброты, перекреститься. Но «научный атеизм», внушаемый нам  с пеленок, давил на сознание.

Позже, я узнал историю этой иконы. В селе Татаурово, в тридцатые годы,  космополиты закрывали храм. Делали из него клуб. Снятые со стен образа  сжигались во дворе. Моя тетка Мария, Мария Дмитриевна Назарова ( впоследствии Папырина), в сумерках  выхватила из костра Икону Божьей Матери, спрятала ее, а потом  привезла ее в дом родителей. В Нолинск. Богородица хранила всю нашу семью. Дед прожил до 93 лет. Марии сейчас 95. В здравом уме и памяти. Дай Бог ей здоровья. А вся семья заведующей новым клубом, где жгли иконы, ушла в молодом возрасте. Прости их, Господи!

В то время наш городок, как, впрочем, и сейчас, не радовали заезжие артисты. Как–то раз на  летнюю рыбалку, к нам заехали Артур Эйзен, и Александр  Ведерников. Нам, провинциалам, эти имена мало что говорили. Но на концерт, в прекрасном на то время зале, оборудованном в соборе Святого Николая, Никольском соборе, пошло все население городка. Голоса артистов, их  репертуар, подействовали на нас завораживающе. Москва в этот вечер сразу стала ближе. Можно было понять. Шли трудные  шестидесятые годы. Их самое начало. (Хотя когда для России они были легкими!). Артисты пели арии из опер, военные песни. Мне кажется, что до сих пор звучат в ушах их голоса. «Кто сказал, что надо бросить песни на войне. После боя сердце просит музыки вдвойне…».

«Пробили вечерние склянки. Волна ударяет в гранит…»

Казалось, что голос Эйзена пробивался сквозь стены собора и растекался по вечерней Вое.  Над лугами сгущался легкий туман. Он и способствовал возникновению своеобразного резонанса.

Надо сказать, что мои земляки любили музыку. Любимым местом отдыха в городе в то время был городской сад. Горсад, как называли его кратко. Это слово, как пароль, отдавалось в каждой юной душе. Где встречаться? Конечно, в горсаду. Таинственные аллеи, перекличка сов в высоких деревьях, тропинки…

Вечерами в горсаду играл духовой оркестр. В молодости в нем играла моя мама, Анфилатова Тамара. Тома. Она вела в оркестре. Ее труба была самой звонкой. Я, конечно, не застал ее в это чудное время. Знаю по рассказам. С моим рождением оркестр маме пришлось оставить. Но однажды, принеся домой трубу, я увидел, как ловко и профессионально мама прикладывает ее к губам. Труба ожила на мгновение. Но мама застеснялась и играть больше не стала.  Позже родились стихи…

                                    Играет мама на трубе,
                                    Играет весело и страстно.
                                    Как звук трубы похож на праздник,
                                    И предсказание в судьбе…

Некоторое время в саду появлялся местный дурачок. Он, заросший и плохо одетый, старался держаться в тени. Никто не знал, откуда он появился. На что живет, где обитает. Но однажды его поступок потряс всех. В этот вечер труба играла особенно страстно. Ведущая, девушка в белом берете, брала чудесные высокие ноты. Играли вальс «На сопках Маньчжурии ». Труба плакала. «Тихо вокруг, только белеют кресты…»

Едва она закончила, как из темного угла сада полилась мелодия вальса. Мелодию вела труба. Но звук был каким-то необычным, как бы надтреснутым. Он был таким душераздирающим, таким странным, таким плачущим, что никого не оставил равнодушным. Не сговариваясь, все бросились на звук трубы.

В дальнем углу сада, сидя на скамейке, без инструмента, голосом, исполнял мелодию дурачок. Он каким-то образом вибрировал голосовыми связками и губами. Но мелодия  была абсолютно правильной. Словно нотную грамоту преподали убогому ангелы. Девушка в белом берете протянула дурачку трубу, но он замахал руками и исчез. Никто его больше не видел. Люди говорили, что это был падший Ангел…   
       
После ухода мамы оркестр обновился.

Не помню, кто играл в новом оркестре. Но мой сосед по квартире на улице Фрунзе, вел в нем партию баяна. Юра Попов. Мы жили с ним через стенку в большом двухэтажном доме на углу улицы Фрунзе и Спартака. Отец Юры  был киномехаником. Конечно, все киносеансы были нашими. Мы с Юрой смотрели их из кинобудки. Это только название – кинобудка. Вообще, это целая аппаратная со сложной техникой.  Шипели электрические свечи, шуршала пленка. А мы, прилипнув к окошку аппаратной, не отрываясь смотрели новый фильм. Кинотеатр  в то время располагался в пристройке к Собору. Назывался он «Луч». Старая колокольная, большой зал.

Казалось, построены на веки. Говорят, что большевики в 1918 году хотели сбить крест с колокольни.  Били из пушек. Снаряды отскакивали от кладки. Старики говорили, что раствор был замешан на курином желтке. А вот в советское время колокольня сгорела. Запомнился фильм, который мы смотрели из окна кинобудки. Конечно, это был «Тарзан». На него детей нашего возраста не пускали.

Нас с Юрой связывала настоящая мальчишеская дружба. Мы были старшими среди мальчишек нашего двора, и имели среди них  определенный авторитет.  Во дворе организовали спортивные состязания. Мы метали копье, прыгали в длину, Победителей награждали медалями. Это были настоящие боевые награды наших родителей. Странно, что тогда их не носили. Да и День победы не отмечали.

Юра закончил Среднюю школу № 2. Он учился 11 лет. На этом пути наши надолго разошлись. Юра был похож на своего отца, у которого была характерная внешность. Почему-то он похож был на испанца. Юра перенял от него эти черты. Видимо это и повлияло на его выбор. После Военного училища он закончил Академию Советской Армии и стал военным разведчиком. Уже будучи офицером, я встретил Юру. Он занимал высокий пост в Службе военной разведки. Жаль, что его путь был недолгим. Погиб при странных обстоятельствах в первые годы «перестройки». Делили  награбленные сокровища КПСС. Юра служил последние годы в Мозамбике военным советником, и мог что-то знать про «золото партии». Исчезнувшее бесследно…

В нашем городке жили и творили настоящие таланты. Счастлив, что с ними свела меня жизнь. До сих пор ощупаю их благотворное влияние. Об одном из них, Германе Калинине, Литераторе, я уже упоминал. Он буквально врывался в класс, неся заряд творчества. Пусть сам он не писал стихов, (мы не знаем об этом), но чужие он читал так, что хотелось не только повторять прекрасные строки, но писать и писать самому. Позже, когда пришла мудрость, понял, в чем успех Германа Николаевича. Он каждую строчку пропускал через свою большую душу и выдавал ее почти как свою. И звучали под вятскими звездами стихи далеких известных  поэтов, которые становились для нас своими, родными.

Виктор Сергеевич Путинцев. Только ленивый не знает этого имени. Талантливый учитель, художник, поэт. Это он  правил мои первые стихи. Помню полудетское «Котенок Васька…». Виктор Сергеевич написал на него пародию, но читать не стал, чтобы не обидеть меня, неокрепшего для стихотворных баталий. А как он учил рисовать! Мои стенгазеты долгое время были лучшими в вузе.

Но главное, чему нас учили наши Учителя – это любовь к Родине, большой и малой. Именно им мы обязаны тем, что до сих пор при словах Нолинск, Вятка, вятские, сердце замирает и начинает биться часто-часто. Родина живет в наших сердцах!

                             На родине моей заветные места
                             Не просто точки на знаком ой карте.
                             Здесь память о былом прозрачна и чиста,
                             Как первая капель в моем далеком марте…

Одним из лучших юношеских воспоминаний был наш спектакль. Талантливый студент московского Вуза поставил его на сцене нашего ДК. Артистов набрал из первой и второй школ.

Кажется, из драмкружков. Спектакль был по пьесе Виктора Розова «Неравный бой». Не помню уже его содержания. Какие-то большие взрослые чувства. Молодые люди Слава и Лиза только закончили сре днюю школу и любят друг друга. Против их любви выступают взрослые дяди и тети. Надо учиться! Чувства потом. Но молодым героям удается защитить свою любовь. Многих участников спектакля уже не помню. Зато свою партнершу милую Нину-Ниночку помнил всю жизнь. Помнил ее глаза на сцене. Она не играла, она жила на сцене и вкладывала в свою роль настоящие чувства. Разлучила нас жизнь. Не случился счастливый конец спектакля. Но жизнь, -  она мудрее  автора, и сама дописала эпилог этой пьесы.

Жизнь вела нас по своему плану. Кто-то остался в городке и  скромно отработал свое водителем или механиком, учителем или провизором. А кого-то она увела за далекий  горизонт. Но всюду нас сопровождали наши звезды, звезды вятских увалов.

Надо сказать, что в пору нашей юности жизнь и окружающий мир были ярче и значительней.  Гуще,  выше и зеленее были леса. Ярче были звезды, короче ночи.  И грозы были намного яростнее. А зарницы светили так, что среди ночи  вспыхивали ярким знамением.

                                Звезды Вятских увалов,
                                Как рукою достать.
                                Помню, в детстве бывало,
                                Я пытался бежать
                                За звездою Полярной,
                                Что звала за собой…

За свою жизнь я повидал немало краев и чужих стран. И там тоже светили звезды. Но таких ярких, таких близких, я не видел нигде. Видно, с Вятских увалов они были гораздо ближе.

В юности мне казалось, что над горой, где стоял бабушкин дом, все происходило ярче и значительней. Грозы грохотали так, что бревенчатый дом содрогался и отдавался эхом. Молнии били где-то рядом. Гром рассыпался  горохом по жести. Порывы ветра сгибали яблони. Дождь растекался по склонам ручьями. И, казалось, не было защиты от этой стихии. Старики повязывали белые платки, мы покрывали головы фуражками. Кота выгоняли  в сени. Он искрил при прикосновении.

Однажды, удар грома был особенно сильным. Грохот заполнил весь дом, затрепетал  на крыше, рассыпался горстью гороха по железу… Молния ослепила. Погас свет, запахло остро и едко. Озон, подумал я!

Утром, при свете зари, в палисаднике все засверкало мелкими, золотими брызгами. Они были на подоконнике, на цветах, на  штакетнике. Мы выбежали во двор, и почти физически ощутили мельчайшие капли, осевшие на всем окружающем. Они горели золотым блеском, и на ощупь казались теплыми и имеющими объем.  Блестящие пылинки падали на одежду и волосы. А во дворе, в песке, мы нашли горячую  еще, стеклянную сосульку, уходившую корнями в землю. Молния ударила рядом с  домом. Позже золотые блестки исчезли.  Но на листьях растений остались мельчайшие следы от ожогов.

Звездная пыль, - сказал дед… Звезда упала неподалеку…

Сегодня, на вершине прожитого и пережитого, особенно остро чувствуется связь с малой родиной, с детством, с родной природой, с ушедшими в лучший мир родными.

               Все чаще возвращаюсь в детство…
               Увалы, вятские леса.
               Порою так защемит сердце…
               Родные слышу голоса.
               И все милее и дороже
               Взгляд с фотографий… старых книг
               Закладки–листики. Быть может
               К душе их прикоснусь на миг.
               И как-то тонко отзовется
               Столетних листиков тепло,
               Что ностальгиею зовется,

               Но как оконное стекло
               Оно войти не позволяет.
               Не разобьешь, не повредишь…
               Но там все живы! Воздух мая
               Наполнил старый дом до крыш.
               И лица! Добрые, родные.
               Простые милые слова.
               И только там моя  Россия,
               Что в детской памяти жива.   

2015 год. Нолинск - Воронеж.                                                                       

Категория: Проза нолинчан | Добавил: nolya66 (28.12.2015)
Просмотров: 829 | Теги: Анфилатов, проза
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Пользователь
Добрый день: Гость

Группа: Гости
Вы с нами: дней
Случайное фото
Случайная статья
Шар голубой 2015
Просмотров: 1573

Рябинин Анатолий Николаевич - профессор, геолог, палеонтолог
Просмотров: 765

Борьба за хлеб в Нолинском уезде в 1918 году
Просмотров: 132

Новое на форуме
Отремонтирован летний храм Успенского собора
Автор: Анна
Форум: Обовсем
Дата: 05.04.2018
Ответов: 0
Новая стела и путеводитель по Нолинску
Автор: Анна
Форум: Обовсем
Дата: 16.03.2018
Ответов: 0
Нолинск (аэросъёмка). Видео.
Автор: Анна
Форум: Обовсем
Дата: 14.02.2018
Ответов: 3
Поэзия нолинчан
Александр Анфилатов. Ах, как давно всё это было... Стихи
Просмотров: 804

Песни Светланы Дайлидович
Просмотров: 2560

Виктор Путинцев. В НЕМНОГОМ...
Просмотров: 291

Поговорки
Погода в Нолинске

влажность:

давл.:

ветер:

Нолинск автовокзал

При копировании и цитировании материалов с этого сайта ссылка на него обязательна! Copyright MyCorp © 2018