Суббота, 20.10.2018, 01:00
Приветствую Вас Гость | RSS
javascript://
Меню сайта
Категории раздела
Из прошлого [87]
Культура [35]
Известные люди [63]
Поэзия [71]
Художники [14]
Проза нолинчан [28]
Публицистика [14]
Песни нолинчан [7]
Годы революции и гражданской войны [8]
Новые материалы
Нелли Неженцева: "Была мне Музой моя мама - А. Анфилатов"
Дата: 08.10.2018

Зеленин Д.К. Народные присловья и анекдоты о русских жителях Вятской губернии
Дата: 04.10.2018

Тайна одной фотографии
Дата: 03.09.2018

История фабрики "Пятиугольник"
Дата: 08.08.2018

Второй после Сталина
Дата: 05.08.2018

Н.Неженцева о нолинском поэте А.Анфилатове
Дата: 04.08.2018

Из истории Ботылей и Вятского края
Дата: 29.07.2018

Соседи
Муниципальное образование Нолинский район Кировской области
НКО Фонд
Сельская новь
Нолинский краеведческий музей
Нолинская централизованная библиотечная система
Интересные сайты
Николай Левашов «О Сущности, Разуме и многом другом...» РуАН – Русское Агентство Новостей Новости Русского Мира Новости «Три тройки»
Поиск
Статистика
Главная » Статьи » Культура

  Дмитрий Константинович Зеленин  (21.10.1878 - 31.08.1954)

Зеленин Д К., фольклорист, диалектолог и этнограф. Родился в с. Люк Сарапульского у. Вятской губ. В 1904 окончил Юрьевский университет. С 1925 был профессором Ленинградского университета. Член-корреспондент АН СССР (с 1925). Основные труды Зеленина о русской народной поэзии и говорах вышли из печати в 1900 - 1915. В них Зеленин рассматривал язык народа в тесной связи с его бытом, историей и фольклором, а народную поэзию - как важный источник для характеристики мировоззрения крестьян.


Народные присловья и анекдоты о русских жителях Вятской губернии.

1. Что такое присловье?


Присловье можно определить, как прозвище, относящееся не к единичному лицу, а к группе лиц, составляющей собою географическое или этнографическое целое. Такою группою может быть улица, деревня, село, город, уезд пли часть его (в последнем случае представляющая собою этнографическое целое), древнее княжество, народ.

Понимаемое в этом смысле присловье будет термином, так сказать, полународным, какова и большая часть других наших терминов, относящихся до народной словесности. Терминология народная вообще неопределенна. Сказка-рассказ-история; присловье-прибаутка-побасенка, - одни и те-же понятия народ называет разными именами1.   Исследователям необходимо взять один из народных терминов и условиться на счет его точного смысла и значения. Сахаров, Даль, а за ними и Можаровский, три более известных собирателя народных присловий понимали термин "присловье" одинаково. Из них только В. И. Даль пытался дать определение присловья, а именно в словах: "Присловье весьма близко к прозвищу, но относится не к лицу, а к целой местности, коей жителей дразнят, бранят пли чествуют приложенным к ним присловьем ("Напутное" к первому изданию "Пословиц русского народа").

Присловье может заключаться в одном слове. (наприм. "слепороды"), но может быть выражено и целым предложением ("Котеляне гоголе молились"), диалогом ("Откуда ты молодечь? - Спаской купечь. А чем торгуешь? - Красным товаром, сальными свечами и чистым дегтем"), даже рассказом. В последнем случае присловье сливается с народным анекдотом, сохраняя лишь свой главный отличительный признак: тесную связь с какою-либо географическою или этнографическою единицею.

Присловье, вместе с пословицею и поговоркою, - к которым оно вообще близко, - относится ничуть не к прозе, а к поэзии. "Голая речь не пословица". Присловье всегда выражается иносказательно, часто - двусмысленно. Это относится далее к присловьям, характеризующим промыслы жителей известной местности, т. е. к самым, так сказать, прозаическим по своему содержанию присловьям. Вместо того, чтобы назвать борисоглебцев просто скорняками, присловье называет их "кислогнездыми". Вообще, присловье очень любит трунить; свежий непосредственный народный юмор бьет в нем ключом.

2. Стоит ли собирать и изучать присловья?

Народные присловья интересны для исследователей, равно как и для всех интересующихся бытом и поэзией народа, во многих отношениях.

Прежде всего, присловья составляют один из отделов народного творчества, наравне с народными пословицами, песнями, сказками и т. п. Как произведение народного гения, они характеризуют нам народное миросозерцание, раскрывают душу народа.

Подобно другим народно-поэтическим произведениям, присловья имеют свою литературную историю. Мотивы присловий подвергались влиянию других народно-поэтических произведений и, в свою очередь, влияли на эти последние; они переходили от одних народов к другим; подвергались влиянию книжной письменности и так или иначе отражались в этой последней. Исследование присловий в этом направлении может пролить свет на культурную историю народа, на его отношения к соседям и т. п.

Во-вторых, присловья являются голосом народа о самом ceбе (и о своих соседях). В этом отношении присловья особенно интересны для этнографа. Как народ сам себя делит? в чем видит свое отличие от других народов? в чем усматривает отличие жителей одной местности от жителей другой? Ответы на эти вопросы мы находим прежде всего в присловьях.

Присловья помогают установить исследователю деление народа на этнографические группы, не только более крупные, но и мельчайшие. Установка этих групп - одна из трудных задач этнографии, особенно в настоящее время, когда особенности народного быта и говора все более и более стираются, когда могучая нивелирующая рука городской и фабричной «цивилизации» подводит все под один знаменатель и когда, в виду постоянных передвижений и переселений народа, путаются и мешаются всякие зтнографические границы. Можно указать случаи, когда завзятые этнографы, сравнительно хорошо на месте ознакомившиеся с известною областью, не могли установить таких групп. За примерами ходить не далеко. В. К. Магницкий, автор нескольких этнографических трудов, из которых два посвящены Уржумскому уезду, не понял существования в этом уезде двух различных этнографических групп: коренных жителей и позднейших переселенцев. В его статье "Особенности русского говора в Уржумском уезде", напечатанной в V-м томе "Известий" Казанского Общества Археологии, Истории и Этнографии, мы встречаемся с полным смешением этих двух групп. Всем уржумцам автор настойчиво, оспаривая мнение проф. Колосова, навязывает вятский говор, которым говорят одни "починовцы". Между тем, народ прекрасно отличает "починовцев" от собственно – уржумцев.

Присловья имеют в виду не позднейшее официальное деление государства на губернии и т. п, a старое деление на княжества и уезды, а также деление собственно-народное, обязанное всецело народной наблюдательности. Старинные княжества и уезды представляли собою, в громадном большинстве случаев. этнографически целое. Сам народ делит также по этнографическим (и диалектологическим) признакам, и только по ним. Вот почему мы называем присловья лучшим подспорьем для исследователя при делении народа на этнографические группы.

От точной установки этнографических групп должно начинаться, по нашему мнению, всякое этнографическое и диалектологическое изучение данной области. С этими группами необходимо должен считаться и историк, для которого очень важно проследить ход и историю колонизации края. Присловье подтрунивает не над своими, а над чужими, над пришедшими с другой стороны или из другого места. Уже от одного обилия присловий для известной гyбepнии можно с уверенностью заключать о этнографической пестроте населения этой гyбepнии.

Помогая установить этнографическая группы, народные присловья дают в то же время обильный и прекрасный материал для сравнительной характеристики этих групп. Народ замечательно тонко подмечает самые мелкие отличия в быте, говоре и характере своих соседей. В первом случае присловья наиболее интересны для этнографа, во втором - для диалектолога, в третьем - для психолога. Примеры читатель в изобилии найдет ниже. Если этнографы и диалектологи отчасти, хотя бы чуть-чуть, пользуются присловьями для своих целей, то о этнографической психологии (переведем так, во избежание недоразумений, известный немецкий термин Uoelkerpsychologie) нельзя сказать и этого. Это вообще слишком еще молодая наука и очень мало разработанная. Пo отношению к этнографическим группам русского народа она не сделала, в сущности, решительно ничего. Никто не пытался установить психологические отличия, положим, вятчанина от пермяка, костромича и т. п., курянина от орловца, и т. д., и т. п. Между тем, отличия эти несомненно существуют. Для будущего их исследователя богатый материал дадут народные присловья.

Наконец, если к присловьям присоединить народные пословицы и поговорки географического содержания (см. ниже гл. XI), тогда мы получим представление о сумме географических сведений народа.

3. Coбирание вятских присловий.

В "Сказаниях русского народа" И.П. Сахарова мы находим целый отдел под заглавием "Русские народные присловья", где приводятся присловья о жителях 102 русских городов, в алфавитном порядке последних. В том числе приведено пять присловий о "вятичанах". В сборник пословиц Е. М Снегирева приводится также не мало присловий, ничем не выделенных из общей, массы; есть присловья и о Вятке. В. Я. Даль в своих «пословицах русского народа» поместил присловья в главе "Русь - Родина", распределив их по губерниям. Даль в значительной мере использовал сборники, как Снегирева, так и Сахарова

Специально вятским (вместе с казанскими) присловьям посвящена заметка А. Можаровского в приложении к его книге «Из жизни крестьянских детей» (Казань 1882). Автор отчасти заимствовал у Сахарова, но больше приводит свои собственный записи в Казанской губернии. Маленькая заметка А. Можаровского была перепечатана в "Календаре Вятской губернии" на 1884 год (стр. 143).

Кое-что из вятских присловий находим в упомянутой уже выше статье Магницкого в "Известиях" Казанского Общества Истории etc. (т. V); в "Материалах для объяснительного словаря Вятского говора" Васнецова (в "Памятных Книжках" В. губ.), и в наших работах: «Особенности в говоре юго-восточной части Вятской губ.» (в_ "Живой Старине" 1901 г.. вып. I) и "Отчет о диалектологической повадке в Вятскую губ." (Сборник Отдел. русск. яз. И словесн. И. Акад. Наук. т. LXXYI).

Года четыре тому назад я начал специально собирать русские народные, присловья, надеясь, рано или поздно, издать возможно полное собрание их, с объяснениями характера этнографического, психологического и историко-литературного. Во время своих поездок по Великороссии я пользовался всяким случаем - в вагоне железной дороги, на пароходе, на постоялом дворе в городе, в деревне, -  чтобы вызвать местных жителей на разговор о присловьях, разговор ничуть не теоретический, а, так сказать, чисто практический. Узнав родину или местожительство. своего случайного знакомого, я «сыпал» ему присловьями о данной местности, иногда подтрунивая над необидчивым собеседником, а чаще серьезно спрашивая его, говорят ли у них так-то и так-то и верно ли это? (Прочитав существующие сборники присловий, я знаю массу их наизусть, почему и мог "сыпать" ими). В ответе мне слышались новые присловья: русский человек вообще любит поострить над "ближним"; особенно этим отличаются мещане, торговцы и "фабричные", которые, благодаря своим скитаниям и обращению с разным народом, часто обладают замечательно богатым запасом присловий, чуть не о всех местностях Руси великой.

Помимо того, я привлек к собиранию присловий своих знакомых, в частности товарищей по университету» жителей самых разных уголков Poccии. В настоящее время у меня до сотни сотрудников-корреспондентов. (В том числе на Вятке только один: подлинно, что "ни один пророк в своем отечестве не приемлется").

В целях возбуждения интереса к присловьям и их собиранию среди сельских жителей я напечатал несколько статеек о присловьях разных губерний в общедоступных журналах, которые читаются главным образом в глухой провинции. А именно: в самом начале 1903 года мною напечатана в журнале "Природа и Люди" (№№ 18-19) статья "Север России в народном языке, пословицах и присловьях"; в том же году в журнале "Живописная Россия" две статьи: "Народные присловья о владимирцах" и "Прикамский край в русском народном языке, пословицах и присловьях". Небольшая заметка - вопросы по поводу объяснения некоторых местных присловьях напечатаны мною в газете "Волховский Листок" 1904 г., № 273 ("Почему новгородцы долбежники?") и в "Уфимских Губернских Ведомостях" 1904 г. в 147/152 ("Надызы в Уфимской губ.").

 Не без связи, как кажется, с моею статьею о присловьях Прикамского края в "Живописной Poссии" (№№ 124—126) появилась в "Приложении к Вятским Губ. ВЕДОМОСТЯМЪ" (1903 Г. №132) статья о. И Мултановского "Народный говор про Вятскую страну", где автор приводит ряд народных присловий о жителях и селениях Вятской губернии, пытается объяснить некоторые из них, и в заключение, приглашает "знатоков народного говора" дополнить его "коллекции". Этот призыв о. Мултановского имел очень большой успех. В той же газете появились вызванные им заметки: 1) Ив. Гужавина "Дополнение к статье "Народный говор про Вятскую страну" (1903 г. № 139); 2) наша статья "Народные присловья о вятчанах" (1903 г. № 143) и 3) статья известного писателя-самородка А. Грудцына „Из рассказов о вятчанах" (1904 г. № 17).

Таким образом, для присловий Вятской губернии имеется и довольно богатый печатный материал. Его я также намерен использовать в своей настоящей статье. Цитовать буду указывая только фамилию автора, причем цитата с отметкою "срв", (сравни) будет означать, что данное присловье я и сам слышал из уст народа; отсутствие же этой отметки будет означать, что сам я данного присловья не слышал.

Для объяснения присловий Вятской губернии я, как местный уроженец, к тому же исколесивший эту губернию вдоль и поперек, обладаю большими данными, чем для какой-либо другой российской губернии. Это обстоятельство и дает мне смелость выступить с настоящею статьёю, где я делаю первый опыт издания народных присловий по той широкой программ", по которой я надеюсь издать в будущем все русские присловья (сначала великорусские, а потом – бело- и малорусские). При всем том, имеющихся у меня данных еще недостаточно для полной картины. Кое-о-чем я принужден пока умолчать; в других случаях, как я вижу и чувствую, вкрались неточности, ошибки... Одна надежда: что любезные читатели не откажутся исправить мои неточности и заблуждения, а попутно пришлют и дополнения, касающиеся как Вятской губернии, так и присловий всех прочих губерний России.

4. Этнографические группы среди русского населения Вятской губернии, с краткими указаниями на ход колонизации края.

Освещая народные присловья и народные географические термины данными этнографическими и диалектологическими, получаем следующую картину этнографического деления русских, жителей Вятской губернии.

Как и большинство российских губерний, Вятская губерния не представляет собою этнографического целого. Едва не половина русского населения Вятской губернии не считает себя "вятчанами".

Таковы прежде всего жители юго-восточной, прикамской, части губерний, уездов: Сарапульского, Елабужского и восточной части Малмыжского (в последнем, впрочем, больше инородцев: вотяков, черемис и башкир, чем русских). Этнографическая граница, отделяющая вятчан от сарапульцев, идет, в пределах Малмыжского уезда, по р. Лобани (приток Кильмези), от устья которой спускается на р. Вятку и проходит около этой реки, по её левую сторону.

"Ты из-за Лобани видно?!" таким вопросом отвечает сюмсинец, селтинец и их соседи на вопрос какого-либо нолинца или кильмезца, и этот вопрос равносилен словам: "ты, братец, и говоришь то не по-нашему, и всё у тебя не наше: ты вячкой!" - В с. Люке, Сарапульского уезда и около его, дорогу, идущую по направлению к Малмыжскому уезду, называют уже дорогой "в вятскую сторону". – Как от сюда, спрашиваете вы люковского мужичка, проехать на Кыйлуд? - А это: надо в вятскую сторону ехать вам!

Общее местное название для живущих «в вятской стороне» - вятчаньё (часто с прибавкою: слепороды), а:также роговъё, рожки вятские - И рожиха рожихой стала! выражаются в том же с. Люке про местную уроженку, выданную замуж «в вятскую сторону» (большею частью в починки, населенные «вятчанами»: такие починки есть и в восточной части Малмыжского уезда) и начавшую говорить и одеваться по вятски. Или: "ли-ко, рожки вятские наехали!".

Термин рожки или роговъё для меня был до последнего времени неясным. Теперь я с большею уверенностью вывожу его от имени селений Малмыжского уезда: Рожки. Селения с таким названием имеются и в Вятском уезде (№ 795 по «Списку населенных мест Вятской губ.» Спб. 1876) и в Слободском (№№ 12866 и 12869 по тому же списку). Быть может из Вятского уезда это имя принесено переселенцами и в Малмыжский. В последнем нам известно четыре селения с тем же именем. Два на Вятском почтовом тракте: 1) село Рожки (Покровское тоже; № 8152; в 26 верстах от гор. Малмыжа) и 2) дер. Рожки малые (Вопсинерь тоже; при рч. Рожник, в 24 вер. от уездного города; № 8151); эта деревня дала свое имя Малорожинской волости, центром которой она является); и два починка по правую сторону Сибирского тракта: 3) починок на Анлете-рожки (при безымянном ключе, в 161 вер. от гор. Малмыжа; № 7669) и 4) поч. Рожки (Мокроусовской тоже) при рч. Кузыке (7581; в 130 вер. от уездного города).

Из этих четырех селений нас интересуют только два первые. лежащие в Малорожкинской волости. Последняя расположена по берегам (главным образом по правому) реки Вятки, много ниже устья р. Кильмези. Таким образом, волость эта лежит как раз на этнографической границе и при том, так сказать, на юру, - ну людном и видном месте: нигде на реке Вятке нет такой массы плотов (а значит и сплавщиков, и вообще, пришлого люда), как не устье Кильмези; лес сюда идёт даже с реки Нылги, т.е. уже их Сарапульского уезда.

Название жителей одной волости стало именем для всей этнографической группы («всей» в ограниченном смысле, потому что, например, котеляне сарапульским крестьянам, в сущности, совершенно неизвестны, только разве по глухим слухам). Это обычное явление в народном языке. Для примера укажу на термин бизюки. Калужане называют так всех белоруссов; между тем, безспорно (такое объяснениe дал и мне крестьянин из с. Закрутое, Жиздринского у), что собственно бизюк означает жителя одной Бизюкскои волости, Дорогобужского уезда2.

Сами себя жители Сарапульского и Елабужского уездов называют "сарапульцами" и "елабужцами" и протестуют. если их назвать, по губернии, вятчанами. Малмыжцы вятчане (жители западной части уезда) зовут их также "сарапульцами" и «елабужцами» и выражаются: "ехать под Сарапул", "под Елабугу" - Особого названия для всех жителей Сарапульского, Елабужского и восточной части Малмыжского уезда, составляющих собою этнографическое целое, странным образом, не создалось; изредка, впрочем, употребляется в этом широком смысле термин: сарапульцы - Общая кличка, как кажется, хогары.

Сарапульцы и елабужцы тяготеют к Каме, к Перми. С пермской же стороны шла сюда и колонизация. Например, мне хорошо известно, что жители с. Люка, находящегося в 70 верстах от Камы (30 вер. от Ижевского завода), понаехали лет сто тому назад, из с. Гольян (пристань на р. Каме). Вятчане, впрочем, изредка встречаются и здесь, точнее: потомки бывших вятчан, ничем теперь не отличающиеся от своих соседей. О присутствии их можно заключать лишь по фамилиям: например, в приходе того же с. Люка встречается фамилия Вятчанин.

Для уржумцев и яранцев (переходим к юго-западному краю губернии) термин вятчане равносилен с термином починовцы (от слова починок: новая начинающаяся деревня; починовцы - жители починков). Так называют здесь сравнительно-недавних переселенцев, не успевших еще слиться с коренным населением уездов. Переселенцы эти понаехали из центральных вятских уездов: Котельнического, Орловского, Вятского и, отчасти, Нолинского, и являются, таким образом, действительно "вятчанами". Поселились починовцы большею частью уже в XIX веке, при чем некоторые из них успели. однако, переселиться подважды; например, жители с. Роженцова, Яранского уезда, переселились сначала в Уржумский уезд (с. Кичма), а оттуда уже в Яранский.

Рядом существуют и другие названия, по ближайшим соседям - вятчанам. Для Уржумского уезда такими соседями являются Нолинцы, почему ноля или ноля вострокопытая стало здесь синонимом вообще вятчан (срв. Васнецов в Пам. Кн. 1892, стр. 4 отд. оттиска). Для яранцев эти соседи котеляне, почему последний термин стал здесь равносилен названиям; починовцы или вятчаньё.

Коренные яранцы (исключая кукарь?) и уржумцы сами себя вятчанами не считают. Тяготеют они больше уже к Казанской губернии. Первоначальная колонизация шла сюда откуда-то с Волги; напомним, что вся юго-западная половина Яранского уезда и омывается уже не бассейном р. Вятки, а непосредственно - волжским бассейном. - Среди коренных жителей Яранского уезда имеется, впрочем, несколько групп, о которых речь будет ниже.

Обозрев южную часть губернии. перейдем теперь на северо-восток. Здесь не вятчане жители глухого Кая - т. е. бывшего Кайского уезда (волости: Трушниковская и Кайгородская). Это - пермяки, не только потому, что местный край всегда тяготел к Перми (он и лежит на р. Каме,) и входил прежде, в качестве самостоятельного Кайского уезда, в Пермскую губернию, но и чисто антропологически. Главная масса населения Кайского края – обрусевшие пермяки и зыряне. Они селились сюда, как из Пермского края, так и из Вологодского: из-под Устюга (П. Срокан, в «Вятских Губ. Ведом.» 1895, № 51, в статье «Чудь Кайского края»). Уже позднее селились сюда русские, также из разных мест.

Инородческое происхождение русских жителей Кайского края выдает и местный тип. М. И. Куроптев описывает этот тип в таких выражениях: «мужской пол отличается мускулистым сложением и широкими плечами, отсутствием краски в лице, но пышными мягкими волосами на голове и клинообразной редкой бородой; тоже отсутствие краски замечается и в лице женщин... У взрослых женщин нет совсем талии, - возвышенные груди, при самом незначительном понижении, соединяются с вспученным животом». (Слободской уезд в географ, и экономич. отношениях. Стр. 23).

Пермская колонизация преобладала в Синеглинском крае Слободского уезда (по р. Кобре). хотя рядом - а по П. Р. Книзе даже раньше (Приложение к Вятск. Губ. вед. 1902 г. КЭД 19 и 29) - сюда шла и колонизация с Вятки. Следы пермского влияния отмечены нами даже в с. Лекаме (а именно в говоре: здесь говорят по-пермски мыться "мыть белье", стираться, чего нет на Вятке, но есть также в Сарапульском уезде).

Полную аналогию с Кайским краем представляет Зюздино или Зюздинский край Глазовского уезда (волости: Гординская, Афанасьевская и Бисеровская), входивший некогда в состав Чердынского наместничества. Если верить бытописателю этого глухого края, Н. П. Штейнфельду (в „Календаре Вятск. губ. на 1893 г.; стр. 24 и 25 отд. оттиска), русское население Зюздина "совершенно опермячилось от долгого общения и родственных связей со своими соседями", "в самом складе жизни, понятий, привычек, низошло до уровня пермяков". Оно утратило, по словам того же автора (стр. 9 отд. отт.) и свой славянский тип. «Теперь не без труда можно отличить русского крестьянина от его пермяцкого соседа. Особенно это этнографическое смешение сказывается в типе женщин, которые отличаются совершенным безобразием. Невысоки рост, крепкое мужественное сложение, большая голова с редкой русой или рыжевато белокурой растительностью, плоское лицо с выдающимися скулами, широкий рот и нос, серые или голубые маленькие и как бы подслеповатые глаза и, наконец, отсутствие бровей – всё это отнимает у обитательниц Зюздина всякое право причислять себя к "прекрасному полу». Мужчины также весьма некрасивы".

Оставляем все это на ответственности г. Штейнфельда, который смотрит иногда на народ с высоты какого-то аристократического величия. Мы лично склонны признавать зюздинцев не опермячившимися русскими, а обрусевшими пермяками (конечно не без примеси русской крови). - Полное сходство зюздинцев с жителями Кая вне всякого сомнения.

Зюздино лежит в северо-восточном углу Глазовского уезда. Вся прочая восточная половина этого уезда, поскольку она населена русскими (здесь больше вотяков) тяготеет также к Перми, и жители её не вятчане. Но в западную половину уезда русские селились с вятской стороны, главным образом из Вятского и Нолинского уездов. При чем эти переселения вятчан относятся к более раннему времени, нежели переселения их на юг, в уезды: Уржумский и Яранский.

Где именно в пределах Глазовского уезда проходит этнографическая граница между вятским и пермским влиянием, я не знаю. Могу лишь указать, что, например, села: Ухтым. Елгань, Валамас населены бывшими вятчанами; напротив, около с. Зуры необходимо предположить пермскую колонизацию. (В последние десятилетия и сюда проникают вятчане; например, в самом, вотском, селе 3yре есть несколько семейств из Нолинского уезда).

Таким образом, весь юг и восток Вятской губернии тяготеют не к Вятке, а к Перми или к Казани, и населены не вятчанами. Оставшаяся же часть губернии является собственно вятским краем   и жители её - собственно вятчанами3.

Это уезды: Вятский, Орловский, Котельнический!, Нолинский и юго-западная часть Слободского. Три первых уезда заселены были раньше всех прочих; в них поселились русские откуда-то из других мест, издалека (скорее всего из пределов нынешних губерний: Новгородской и Вологодской). Дальше следует, в хронологическом порядке, заселение Нолинского уезда и юго-западной части Слободского, причем сюда, нужно думать, .селились уже из первых трех уездов. Позднее вятчане двинулись в западную часть Глазовского уезда и потом уже на юг, в уезды: Уржумский (прежде) и Яранский (несколько позднее). В Глазовский уезд селились главным образом из Вятского уезда, в Уржумский - из Орловского и отчасти (уже!) из Нолинского, в Яранский - из Котельнического. В Уржумском и Яранском уезде переселенцы-вятчане нашли уже, кроме инородцев, прочно осевшую здесь русскую массу населения: на всей прочей территории, о которой была речь, они столкнулись только с инородцами.

Всюду pyccкиe селились сначала по берегам рек и только потом направлялись в глубь страны. В Котельническом уезде (села: Гостево, Сорвижи и друг.) существует термин бережане, т. е. живущие по берегу р. Вятки. В с. Сорвижах бережанам даже противополагают починовцев т. е. факт, постепенного заселения области - от берегов рек внутрь страны сохранился и в народной памяти.

Что вятчане селились сначала по правым, горным берегам рек, а не по левым, луговым, об этом говорит местное (Котельнический, Орловский и Вятский уезды) название дикого лука, в изобилии растущего по луговым берегам реки Вятки и Моломы, заречным луком. Когда население жило только по нагорным Берегам рек. так что для сбора луку необходимо было всегда переправляться через реку, это название заречный было вполне естественно.

Можно думать, что к изначальной же территории коренных вятчан принадлежит еще северо-восточный угол Яранского уезда, особенно побережье р. Вятки. Разумеем слободу Кукарку и кукарь, о которых речь будет ниже.

Одним разграничением вятчан от не-вятчан народ не довольствуется, тонко подмечая и более мелкие этнографические группы. Так, в Яранском уезде, кроме починовцев, о которых была речь выше, народ отличает ещё: 1) кукар, 2) яранцев в тесном смысле слова и 3) шанчурят.

Кукарка или кукаряне населяют северо-восток уезда. Центр их – слобода Кукарка. Они ближе всех к вятчанам, не только географически, но и этнографически. По нашему мнению, это ближайшая родня жителям вятского уезда (один промысел – плотничество, о чем см. в гл. VI). Возможно, что кукара осели на р. Вятка одновременно с жителями Вятского и Котельнического уездов.

Яранцы-красносанцы - жители центральных волостей уезда, группирующихся около гор. Яранска (волости: Комаровская. Малошалайская, Пиштанская, Шешургска, Кундышская и части Зыковской, Сердежской, Малощегловской в Цекьевской). Их происхождение остается для меня загадкою. Прежде я считал их рано «цвилизовавшимися» вятчанами, но теперь отказался от этого мнения. Cкореe всего, они смешанного происхождения, при чем в состав их могли войти: 1) поселенные Московским правительством в гор. Яранск, при его основании в 1584 году, стрельцы, пушкари и другие ратные люди; 2) ссыльно-поселенные, а также беглые крестьяне и переселенные сюда помещиками; 3) кукара и 4) переселенцы-вятчане.

Шанчурята - группируются около гор. Царевосанчурска (по местному; Шанчурино, откуда и имя группы), в волостях: Успенской, Сметанинской, Притыкинской, Пибаевской, Николаевской, Великоречинской, Ихтинской и частях Цекеевской и Юкшумской. Здесь был некогда особый уезд.

Шанчурята представляют собою нечто совершенно особое и единственное в Вятской губернии, этнографически совершенно чуждое вятчанам. Они, вероятно, переселены сюда помещиками. Некоторые местные обычаи. например чуждое вятчанам празднование «мироносицкого праздника» или «шапшихи», отмченное в с. Сметанине и в Великоречинской волости (см. нашу статью "Яранская шапшиха" в "Приложении к Вятским Губ. Вед." 1904, №43), говорили бы словно о южно-великорусском происхождении шанчурят. Однако говор у них окающий.

В Сарапулъском уезде народом выделяется, как нечто целое, Сивинский край, по р. Сиве, притоку р. Камы (на границе с Осинским уездом). На мой взгляд, сивинцы или сивяки - типичные сарапульцы. В чем их отличие от прочей массы населения уезда, я не знаю. Безспорно лишь одно, что они поселились сюда раньше других сарапульцев, и успели уже, частию, выселиться в другие места. Такъ например, в дер. Яковлевой Казыльской волости Елабужского уезда живут сивяки, как их и зовут жители соседнего села Анзырки. По В. Магницкому (Известия Казанск. Общества Истории, Археол. и Этногр. т. XVI, стр. 239), анзирцы насмехаются над говором яковлевцев-сивяков: последним де чужда замена творительн. падежа мн. числа дательным, что присуще говору анзирцев, которые говорят: «взял рукам, видел свонм глазам» и т. п. Мы очень сомневаемся в этом; замена творит, п. и. ч. дательным общая особенность говора всех сарапульцев, в том числе и сивяков; точнее: это особенность в говоре всего великорусского севера. Не говорят так лишь лица более "образованные", а говор таких лиц вызывает вообще в народе ничуть не насмешки, а напротив уважение и подражание. Смеются над выражениями в роде: «щи с кускам», а не над: "щи с кусками". В. Магницкий, видимо, писал здесь с чужих слов, не проверив этих слов, почему и допустил какую-то неточность.

Среди самих вятчан различаются:

1)    Вятчане собственно, в узком смысле этого слова. Это жители Вятского уезда, прилегающей к нему половины Орловского и юго-западной части Слободского уезда. Общая особенность этой группы – отличие в говоре мужчин и женщин: первые произносят ч вместо ц, вторые ц вместо ч. Нужно думать, что мужская и женская половины здешнего населения различного, этнографически, происхождения. По нашему мнению, здесь преобладала колонизация из-под Устюга и из Двинского края.

2) Котеляне - жители Котельнического уезда и прилегающей части Орловского. Этнографическая граница, отделяющая вятчан собственно от котелян, идет как кажется (не ручаюсь), по рекам: Быстрице, Вятке и Моломе. Здесь нет отличий в говоре мужчин и женщин. Здесь совсем не знают звука ц, заменяя его через ч. К здесь мягко (мамонькя), чего нет у собственно вятчан. - Если судить по промыслам, то здесь живут потомки древних новгородцев из области где-то около Уломы. Это мое личное предположение, доказательства которого я дам в своей статье о колонизации Вятского края.

3) Ноля - жители Нолинского уезда. Ничем почти не отличаются от собственно вятчан, от которых, однако, отделены географически, почему этот термин устойчив в народе.

4) Термин Орловцы не имеет этнографического содержания. В народе он употребляется только в смысле: "жители города Орлова, горожане". Жители части Орловского уезда, прилегающей к Вятскому уезду, именуются в народе вятчанами (срв. Магинцкий в „Известиях" Казанск. о ва, т. V, стр. 3, прим.), каковы они и есть на деле; в части же, прилегающей к Котельническому уезду, - котелянами, - от которых этнографически не отличаются. Если жители с. Юрьева, Котелынич. у. и называют орловками (заволоченками тоже) "образованных" женщин и девушек, то они имеют в виду горожанок (из гор. Орлова), да еще - и прежде всего - бойких и тертых истобенянок (за волоком от с. Юрьева - откуда и термин заволоченка - и лежит прежде всего с. Истобенское).


5. Говоры

Антропологическими разысканиями, я, к сожалению, никогда не занимался, почему, сознавая в данном случае свое полное безсилие, предоставляю специалистам решать, отличаются ли антропологически, положим, сарапульцы от нолинцев, шанчурята от кукар и т. п. В установке перечисленных мною этнографических групп среди русских жителей Вятской губернии я прежде всего следовал голосу народа. Народ создал эти термины: сарапульцы, вятчаньё, сивинцы, шанчурята, Кай, Зюздино и т. д., с строго определенным содержанием для каждого из них.

Следуя народному голосу, я изучал эти группы, сравнивая их между собою. При этом сравнении я прежде всего сталкивался с отличиями диалектологическими. Они, по крайней мере в настоящее время, наиболее резки и ясны. Они же полнее всего отразились и в народных присловьях.

"Вятское Наречиe" пользуется широкою известностью в публике. Когда кто-нибудь хочет доказать вам, что не все pyсские люди говорят одинаково, то он приводит в пример прежде всего вятчан.

Один автор-татарин пишет о нижегородских мищарях (это - татарское племя): „когда мищари говорят, то говорят с сильным ударением, т. е. когда мищари произносят какое-либо предложение в речи, то в одном месте (на конце предложения) останавливаются, точно споткнутся... Как народ вятский говорит с ударением, точно так же говорят и мищари" (Изветия Казанск. Общества истор. etc, т. 1У, стр. 86).

Снегирев приводит неясную для него самого поговорку: „цюци да вяци, то мои речи" (реци?), и поясняет: "может быть, чудское и вятское наречие" (Пословицы, стр. 446).- Мы не согласны с таким толкованием и приводим его, только как пример нелепого сопоставления, со стороны этнографа, вятского наречия с чудским.

Писатель Никонов, "ничто же сумняся", уверяет, будто бы вятчане „выдумывают свои слова" (В действительности, у вятчан сохранилось много старинных, вышедших из употребления, русских слов, которые г. Никонов и принял за „выдуманные").

По Далю (Словарь, 1-е изд., т. I, стр. XXXI), на Вятке говор (будто бы владимирский) "невыносимо груб".

Магницкий приводит указ вятского епископа Аполлоса (1877 г.), где этот преосвященный вооружается против произношения вятским духовенством, при богослужении, ё вместо е и е вместо я ("Известия" т. V, стр. 4).

Перейдем к голосу народа. Сарапульцы дразнят вячьких: "цок-цок", подчеркивая тем, что вятчане «прицокивают», произносят ц вместо ч. Ваньчё-бывалеч, - эта шутливая кличка саранульцев же по адресу вятчан указывает на вятское чоканье (ч вместо ц). Те же отличия в говоре вятчан подчеркивает известное присловье: «вячьки, робята хвачьки: семеро одново не бояччя, - а один на один, так и котомоцки отдадим». Уржумцы передразнивают вятский говор: "Ванчё! беги на то коньчё, звони в колокольчё" (Магницкий в "Известиях" т. V, стр. 2).

Над котелянами, только (без цоканья) чокающими, яранцы смеются: "зайчи-ти на рёлки как толкунчи толкуччя" (зайцы копошатся на островке подобно мошкам), или: "ли-кё браччи, ёлка-та четверича!" (елка росла на четыре ствола); еще: "курича на уличе яичё снесла", "в Котельниче на мелъниче посыпочку молол" и т. п.

По произношению местоимения "что", сараиульцы называют вятчан: щёкалы, н дразнят их: "штё да поштё". То же самое говорят и яранцы: "у вячьких всё штё да поштё" Вятчане произносят, вместо что, щё и щтё. Сарапульцы, в Каю и Зюздине - попермски и посибирски: чё.

По произношению слова "еще", сарапульцы зовутъ вятчан: ошшоки; они говорят: "ошшо".

По уверению яранцев, котеляне говорят не только: мельнича колокольнича, но и: молёбнича, панафиднича.

Крестьян поч. Индиана (Яранского у. Шешургской вол.) соседи зовут: большегорлые, так как те говорят очень громко.

Холуёнчи (в Холуницком заводе, Слободск. у.) братаны (или братики?), по их обычному обращению (я слышал это в гор. Слободском).

По Далю, вятчане колдыки: говорят "колды" (= когда; Пословицы, стр. 357 1-го изд.).

 

6. Черты быта.

Жиздринский крестьянин (Калужской губернии), переселившись со своей родины в Уфимскую губернию, попал здесь в одну деревню с вятчанами. Характеризуя, в разговоре со мною, своих новых соседей, он, между прочим, выразился, что у вятчан «много примахов». Под примахами наш калужанин, в Mиpocoзepцании которого очень много трезвого реализма и практицизма, разумеет различные поверья, приметы и суеверия.

Действительно, пожалуй нигде в России нет такого множества оригинальных внецерковных праздников и суеверных обычаев, какое наблюдается в Вятской губернии. Особенно это нужно сказать о центральных уездах, где живут собственно вятчане. У сарапульцев, например, ничего похожего. (Характерно, что во всем Сарапульском уезде нет ни одной чтимой святыни; ею заимствуются уже у уфимцев, принося ежегодно к 8 июля чудотворную икону св. Николая Березовского).

Как нечто особенно характерное и при том свойственное исключительно только вятчанам (в смысле этнографической группы), необходимо назвать прежде всего довольно известный обряд "троецыплятницы". Суть его состоит в поверье, что курицу, высидевшую три семьи цыплят, необходимо зарезать, причем есть ее могут одни только «честные (целомудренные) вдовушки». Процесс потребления таких куриц обставляется многочисленными обрядами и церемониями, сильно напоминающими языческую жертву. (Подробности в моей книге "Кама и Вятка", стр. 155 — 157).

Обряд троецыплятницы известен в уездах: Вятском, Орловском и Котельническом, под разными именами, например: куротёпа, шипшина. Котеляне-переселенцы занесли его и в Ярансеий уезд (Приложение к Вятск. Губ. Вед. 1904, № ). В самом городе Вятке он отмечен еще в 1739 году (Живая Старина 1895 г., IV, стр. 495 - 496). Между тем, ни у сарапульцев, ни у шанчурят, ни в Кае, ии в Зюздине ничего подобного нет и в помине. При всех своих стараниях я не могу найти следов этого обряда решительно нигде, кроме как на Вятке.

В гор. Вятке не менее своеобразный праздник, известный прежде под именем свистопляски, а теперь свистуньи. (Подробности о нем в названной уже нашей книге "Кама и Вятка", стр. 146). По поводу этого праздника вятчан прозвали: свистоплясцы (Сахаров) или свистоплясы (Даль, Пословицы 357). Теперь этого прозвища не слышно

У котелян – "петушиный праздник", "Недостов день» и "Все святые" (см "Кама и Вятка" стр. 154 и 152

По всей территории вятчан известны чтимые мельницы "шумихи". Наиболее известны четыре: 1) в Орловском уезде, около с. Камешницы (Усова мельница); 2) в Нолинском уезде, в с. Швариха; 3) в Слободском уезде, в с. Мудрове и 4) в Уржумском уезде, в с. Рождественском. "Шумному Богу молиться" ходить большею частью в девятую пятницу после Пасхи. Это - сохранение языческого почитания воды, следы которого обильны и в других губерниях России; но термин шумиха встречается, насколько нам известно, только на Вятке. Еще в начале XVIII века пользовался суеверным почитанием местных жителей Нижний поток около самого гор. Вятки; теперь, кажется, его больше не знают.

К сожалению, присловий, связанных с этими своеобразными праздниками и суеверными обычаями, нам известно немного. Сюда мы относим прежде всего (кроме упомянутого свистоплясы) прозвище котелян: гоголи (срв. Можаровский 98; Гужавпн). Я слышал от яранцев следующее: котеляне увидали плывущую по р. Вятке, в вешнюю поводь, лесную кокору и, сочтя ее за какое-то чудище, стали молиться: «матушка гоголя (вар.: годоля), спаси нашу Котельничу, отнеси на попову мельничу! У Можаровскаго читаем под рубрикою "Котельнич": "Гоголи! гоголя плывет. Плыла по реке большая карша; Котельничане из опасения, чтобы карша не стала поперёк реки и, запрудив ее, не произвела наводнения, служили молебен и пели: Липовая кокора! моли Бога о нас!» (стр. 93). Ив. Гужавин сообщает: "название котельничан „гоголями" объясняют так. Некогда по р. Вятке около гор. Котельнича плыла карша (коряга); крестьяне, увидев ее, почему-то ужаснулись и стали молиться: «матушка гоголя спаси гор. Котельничу, уплыви на мельничу».

Хотя этот анекдот и сильно напоминает известную поговорку о темных жителях глухих, медвежьих углов: "в лесу живут, пню Богу молятся", - но в нем прежде всего подчеркивается суеверно-мистическая настроенность котелян, готовых всюду видеть божество или святыню. "Идут к нам Борис и Глеб да Егорий Свят", - это старинное вятское присловье связано с известным крестным ходом около праздника Преполовения из села Волкова в гор. Вятку и обратно. В этом древнем и торжественном крестном ходе носятся иконы свв. Князей Бориса и Глеба и св. великомученика Георгия.

Другой, еще более торжественный и известный крестный ход, из Вятки «на Великую реку» имеет в виду присловье вятского духовенства: "если бы великорецкие деньги, верховское мясо, подрельские покосы, да чудиновский хлеб, - и умирать бы не надо!" (Мултановский). Села: Великоречье, Верховье, Подрелье и Чудиново лежать все в Орловском уезде. С первым связан знаменитый великорецкий ход, сопровождавшая прежде суеверными обрядами (см. „Кама и Вятка" стр. 139), которые теперь, однако, уже не существуют. Верховской святыне, «Спасу Колотому» (см. ibid. 121) тогда привозили в громадном множестве, даже издалека, так назыв. молёбную скотину, т. е. зарезанную по обещание. Обычай основан, как кажется, на созвучии слов: Колотый Спас и колоть (по местному также: молить) скотину ).

Здесь, как и во многих других случаях, трудно определить. где кончается истинная религиозность и где начинается cyeвepиe.

Еще, в Яранском уезде я слышал, будто бы «в Липове толстой субботы празднуют». Липово - село Водозерской волости. Не знаю, понимать ли эту «толстую субботу» в смысле просто-на-про сто ленивой субботы или сопоставлять ее с «широкими субботами» (три перед Димитриевской) у пермяков чердынского края (Живая Старина 1903, I, 123).

В глухом Кае, как известно, поминают чучких родителей: «помяни, Господи, дедушку чучка, бабушку чучиху» - Это не шутка, а факт.

Полнее отразились в присловьях две других черты народного быта: 1) промыслы и 2) любимые кушанья.

Из промыслов народные присловья имеют в виду только такие, которые ведутся в данной местности изстари (и в этом отношении часто проливают свет на вопрос о ходе колонизации)

В пределах Вятского уезда три волости известны под именем Горянщины: адесь издавна развито производство деревянных изделий: ложек, чашек и т. п., производство, принесенное, быть может, еще из древнего Новгорода (? С. Максимов в «Истор. Вестник", 1884, II, 304; какие именно волости, я, к сожалению, не знаю).

У котелян много мельниц, и мельница фигурирует почти во всех присловьях о котелянах (о гоголе, о калачах и др.)

Кукары - плотники (срв. Куроптев, Слободской уезд 146). Эти слова стали почти синонимами. Еще в 1840 г. Александра Фукс писала о царевококшайских (дер. Кужары) черемисах: «редкой черемисин сумеет срубить себе плохую избенку, и всегда нанимают русских, татар, а всего более Кукар»). - Можно думать, что кукара принесли на Вятку свой промысел из древнего Новгорода.

Славятся также кукарские валенки, - Под именем кукарской плетёнки известны плетёнки (коробки для тарантасов) с четыреугольным задком.

_____________________________
1. Присловьями часто называют прибайки, любимые словечки, употребляемые в речи без всякой надобности, по одной привычке, вроде: "видите ли да", "не правда ли", "так вон оно как" и т. п.
2. В Самарской губ. Роговьё означает «рогожи». Понимаемое в таком смысле присловье роговьё более всего подходило-бы к самим сарапульцам, которые как раз в больших размерах занимаются тканиьем рогож. По нашему мнению, роговьё возникло из рожки: последнее слово показалось недостаточно выразительным; да и необходимо было собирательное имя, как вятчаньё (при вятчане).
Приведённое объяснение термина рожки дано мною не основании теоретических соображений: в народе такие объяснения не встречал.
3. В этом именно смысл – представителей данной этнографической группы (а ничуть не жителей Вятской губ.) – мы и употребляем (пользуясь в этом случае народной терминологией) везде в настоящей нашей статье термин вятчане – Кстати заметим, что обычный у местной интеллигенции и встречающийся даже в присловьях у Даля термин вятичи, в смысле «жители вятской губернии», ничуть не народный и исторически прямо нелепый термин. Его ввели в употребление, нужно думать, старинные доморощенные учителя географии, к которым, в данном случае, вполне применима поговорка: «слышали звон, да не знают откуда он». Вятичи – древнерусское племя, ничего общего с Вяткой не имеющее.


 
Стр.  1, 2, 3

Категория: Культура | Добавил: nolya66 (04.10.2018)
Просмотров: 81
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Пользователь
Добрый день: Гость

Группа: Гости
Вы с нами: дней
Случайное фото
Случайная статья
Якурнов Иван Федотович
Просмотров: 1499

Любовь Дзержинского в Нолинской ссылке
Просмотров: 2197

Туснолобов С.С. - Полный кавалер ордена Славы
Просмотров: 673

Новое на форуме
Вятский фотохудожник А.М.Перевощиков
Автор: Анна
Форум: Обовсем
Дата: 08.10.2018
Ответов: 1
Нелли Неженцева. Олеся и два художника
Автор: nolya66
Форум: Обовсем
Дата: 05.10.2018
Ответов: 0
Киров в х/ф "Временные трудности"
Автор: Анна
Форум: Обовсем
Дата: 22.09.2018
Ответов: 1
Поэзия нолинчан
Стихи Дьяковой Оксаны
Просмотров: 1211

Виктор Путинцев. В НЕМНОГОМ...
Просмотров: 495

Павел Куншин. Избранные стихотворения
Просмотров: 839

Поговорки
Погода в Нолинске

влажность:

давл.:

ветер:

Нолинск автовокзал

При копировании и цитировании материалов с этого сайта ссылка на него обязательна! Copyright MyCorp © 2018