Вторник, 17.10.2017, 05:19
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Категории раздела
Из прошлого [86]
Культура [31]
Известные люди [55]
Поэзия [67]
Художники [10]
Проза нолинчан [26]
Публицистика [10]
Песни нолинчан [6]
Новые материалы
Экспозиции Нолинского краеведческого музея вчера и сегодня
Дата: 14.10.2017

Письмо из Нолинска в Кремль: о чём писал сыну отец Молотова
Дата: 08.10.2017

Туснолобов С.С. - Полный кавалер ордена Славы
Дата: 07.10.2017

Как отставной солдат Губин перешел в иудейскую веру
Дата: 07.10.2017

Малков Ф.М. - учитель, краевед, писатель
Дата: 30.09.2017

Богоявленская церковь. Село Татаурово
Дата: 28.09.2017

Легендарное здание в г. Нолинске
Дата: 28.09.2017

Соседи
Муниципальное образование Нолинский район Кировской области
НКО Фонд
Сельская новь
Нолинский краеведческий музей
Нолинская централизованная библиотечная система
Интересные сайты
Николай Левашов «О Сущности, Разуме и многом другом...» РуАН – Русское Агентство Новостей Новости Русского Мира Новости «Три тройки»
Поиск
Статистика
Главная » Статьи » Из прошлого

Вячеслав Никонов. Глава из книги "Молотов: Молодость".

Глава 1. Корни.

 
У деда было много присказок из детства. «Мы вятские - ребята хватские». Или: «На Вятке свои порядки». Он любил ту землю, из которой вышел, и вспоминал о ней с не всегда свойственной ему теплотой.

Мир вообще тесен, но такое впечатление, что на Вятке теснее, чем в других местах. Через три дома от Скрябиных родился Алексей Рыков, которого дед в 1930 году сменит на посту главы советского правительства. «Два предсовнаркома из одной слободки, и оба - заики, это же надо», — говаривал дед. Его племянником был Борис Чирков, дослужившийся до народного артиста СССР во многом благодаря главной роли в некогда знаменитой кинотрилогии о Максиме, сценарий которой был написан якобы на основе фактов подлинной революционной деятельности Молотова («Крутится-вертится шар голубой»). В течение многих лет он чуть ли не ежедневно встречал в главной кремлевской приемном своего неблизкого родственника Александра Поскребышева, до начала 50-х годов состоявшего доверенным секретарем Сталина. Сейчас Вятская земля носит имя еще одного тамошнего уроженца — Сергея Кирова.

Если учесть, что с Вятской губернией так или иначе связаны имена художников братьев Васнецовых, архитектора Витберга, писателей Герцена, Салтыкова-Щедрина, Короленко. Грина, поэта Заболоцкого, академиков Бакулева, Бехтерева и даже теоретика освоения космоса Циолковского, то получится более чем солидный, хотя и не полный, перечень фамилий, который составит честь иной столице.

Вятские действительно оказались «хватскими», и причины тому не в последнюю очередь в их уникальной истории.
 
Даже такой непревзойденный знаток российских древностей, как Николай Костомаров, писал: «Нет ничего в русской истории темнее судьбы Вятки и земли ее». Судя по всему, русские колонисты впервые появились на берегах Камы и Вятки в 1174 году. Эго были мятежные жители Великого Новгорода, самовольно отправившиеся в путь в слывшие привольными и богатые лесами края вотяков и черемисов. Там они с божьей помощью заняли или основали городки Никулицын, Котельнич и в устье реки Хлыновицы — Хлынов (ныне — Киров), начали строить селенья и погосты.

Новая колония сразу же отказалась признавать над собой власть метрополии — Новгорода, не платила дани, а в дальнейшем отчаянно сопротивлялась любой власти. Вятчане воспроизвели на новой родине вечевой порядок управления, но с одним существенным от Новгорода отличием: их земля была единственной на Руси, где вообще не было ни князя, ни княжеской администрации. Чистое народоправство, или, как бы мы сейчас сказали, прямую демократию, удавалось сохранять благодаря непроходимым лесам, через которые трудно было провести воинские части.

Знатные земледельцы и торговцы, вятчане были также широко известны как первостатейные ушкуйники (речные пираты), наводившие страх на бесерменов, камских и волжских татар. И это — во времена, когда остальная Русь стонала от татарского ига!

Такое безобразие золотоордынским ханам пришлось сносить полтора столетия. Уже после Куликовской битвы их терпение лопнуло, и по приказу Тохтамыша Хлынов был захвачен. Но это не помешало вятчанам в том же 1391 году поучаствовать в разорении принадлежавших татарам Казани и Жукотина. Только тогда последовала массированная акция возмездия, и Вятская земля признала себя данницей Орды. Но настоящего ига, наложившего серьезный отпечаток на государственные институты и психологию в остальной части страны, Вятка не знала. Там продолжала царить вольница. Весьма специфическими были и религиозные верования. В XV веке митрополит Геронтий обвинял вятчаи в «обиде святой соборной апостольской церкви» и «разорении церковных законов»2. Митрополит был прав: не имея своих владык, Вятская земля неизвестно откуда брала священнослужителей, и те имели весьма специфическое представление о божественных заповедях и церковных порядках.

В союзе с татарами и без них вятчане совершали разбойничьи набеги на обширные территории своего исконного врага Великого Новгорода, где их добычей становились Великий Устюг, Двинская земля, а также на окраины нового серьезного противника - Московского княжества.

Вятская земля долго и небезуспешно сопротивлялась подчинению Москве, играя на противоречиях между великими князьями складывающегося русского централизованного государства и татарскими владыками, поочередно вступая с ними в союзы и поочередно досаждая и тем и другим. Только в 1489 году, когда под стенами Хлынова появилась посланная Иваном III 64-тысячная армия, Вятка покорилась. Всех ее «больших людей», как раньше новгородцев, переселили в срединные районы Московского княжества, а новое начальство прислали из столицы.

Вятка стала русским пограничьем с Казанским и Сибирским царствами, и ее жителям выпала доля воинов и колонизаторов новых пространств. В конце XV века они совершают походы для покорения самоедских, остякских, вогульских, обдорских и югорских краев. В полках Ивана Грозного вятчане участвуют в покорении Казани. С конца XVI века и вплоть до столыпинских реформ они если не преобладают, то составляют значительную часть первопроходцев в Сибирь, Енисейскую губернию и на Амур.

Вятская земля практически не знала крепостного права, которое существовало только в четырех ее южных уездах. В середине XVIII века число крепостных там не превышало 2 процентов от занятых в сельском хозяйстве, тогда как в целом по Великороссии этот показатель составлял 53 процента.

Вятский характер ковала история. И сделала она жителей этой земли своевольными и предприимчивыми, свободолюбивыми и независимыми, энергичными и мобильными.
 
После образования губерний при Петре I Хлынов с пригородами был отписан к Сибирской, а при Екатерине I — к Казанской губернии. В конце XVII века город переименовали в Вятку и сделали губернской столицей. Появился у него и герб: на золотом поле выходящая из облаков рука, держапщя натянутый лук со стрелой, и сверху — крест. Это изображение было внесено в гербы всех уездных городов, в том числе и Нолинска, где оно было дополнено летящим на голубом фоне лебедем, «которыя птицы, не останавливаясь в окрестностях сего города мимо пролетают».

Именно этот город на полпути между Вяткой и Казанью, мимо которою, не садясь на землю, пролетают лебеди, дед считал своей родиной. К Нолинску, которому позднее 17 лет (в 1940—1957 годах) предстояло носить название Молотовск, он был привязан настолько, что назвал его даже местом своего рождения в написанной в первой ссылке автобиографии, хотя, как мы увидим, это было не так. И именно с Нолинска начинается известная мне родословная Вячеслава Молотова.

Село Ноли (по названию реки Ноли, на берегу которой оно расположилось), или погост Никольский с церковью Святого Николая, было основано в 1668 году и первоначально входило во владения Вятского Успенского Трифоновского монастыря. К тому времени, когда в 1764 году село перешло в ведение коллегии экономии, а затем в 1780 году стало уездным городом, там уже жил пра-пра-пра-прадед Вячеслава Молотова.

Исповедные росписи прихожан Нолинской Николаевской церкви за1754 год называют в 39-м по счету приходском дворе «того села жителя» черносошного (свободного) крестьянина Кирилу Афанасьева Скрябина и его троих домочадцев'. Откуда он пришел в Нолинск, точно установить мне пока не удалось. Вообще, фамилия Скрябиных на Вятке зафиксирована еще в самых ранних писцовых книгах. Первая перепись, произведенная в 1629 году, называет сразу 10 дворов Скрябиных в 6 деревнях и починках Чепецкого стана Хлыновского уезда. В Нолинск Скрябины могли попасть и с юга, из-под Уржума, где до сих пор в Петровском сельсовете существует деревня Скрябино.

Кирила Скрябин (1708?—1764) был женат на дочери монастырского крестьянина из заимки Грязевской Ивана Игумнова Анне. Их второй сын Григорий (1733? - после 1795), который в 1756 году обвенчался с дочерью Аники Семенова Маландина Мариной, попытался предпринять социальный рывок и в 1787 году был «почислен» в нолинское мещанство. К этому сословию (в старину его называли «посадские люди») законодательство того времени относило городских обывателей, которые не принадлежали ни к именитому гражданству, ни к купечеству, ни к цехам, а «кормились в городе промыслом, рукоделием или работой». Чем-то, видно, Григорий Скрябин мещанскому обществу Нолинска не приглянулся, и оно, имея во многом диктаторские права (любое мещанское общество могло даже принудительно выселять «порочных своих членов» в Сибирь), вернуло его в 1795 году в прежнее крестьянское сословие за «непредоставлсние доказательств» для перехода в новое.

Сын Григория Иван (1766? - после 1820) был женат дважды. Первенцем от второго брака — со вдовой Соломонией Кочкипои стал 11аум, прадед Молотова. Об Иване известно, что он был неграмотным, какоето время, как и отец, пребывал в мещанском сословии, но также был его лишен.

Наум Иванович Скрябин (1792?—1865?) жил и умер мещанином. Его жена — дочь крестьянина из деревни Чащинскоп София Нифонтовна Кочкина — родила пятерых детей.

Четвертым из них был Прохор (1829—1903), дед Молотова по отцовской линии, которого он вспоминал с большой теплотой и любовью. Как и свою бабушку, вторую жену Прохора Наумовича Екатерину, дочь нолинского мещанина Сергея Поскребышева. Екатерина Сергеевна станет не только бабушкой, но и крестной матерью своего внука Вячеслава, или, как его звали в семье, Вечи. Кстати, последней, кто звал его Вечей, была моя бабушка.

«Да, предки у меня все исконно русские, - рассказывал мне дед. - Имена-то все какие, подумать только, Прохор Наумович, сейчас таких нет...» Чувствовалось, что в его доме, окруженном садом, где, но мнению деда, росли самые вкусные яблоки в мире, прошли лучшие дни его детства. Хотя Молотов говорил, будто Прохор Наумович был из крепостных, он явно заблуждался. Крепостных среди известных мне предков Молотова не было вообще. В первой брачной метрике Прохор Наумович записан мещанином, во второй - купцом, а в метрике о смерти - опять мещанином.

Старшего сына Прохора Наумовича и Екатерины Сергеевны Скрябиных, родившегося 2 сентября 1856 года, через два дня в Никольской церкви окрестили Михаилом.
 
По рассказам деда, его отец Михаил Прохорович был кряжистый. твердый «кремень-старик». Характером славился переменчивым что делало его очень русским. Такое впечатление, что в нем уживалось два человека. Один - неплохо образованный (окончил коммерческое училище), не лишенный ума и даже некоторого изящества. Исключительно набожный, Михаил Скрябин посвящал много времени делам церкви, нередко выезжал в различные святые места. Он пел в хоре Николаевской церкви, причем относился к этому делу крайне серьезно и в большом количестве выписывал из губернской столицы нотные партитуры. Правда, как вспоминал Молотов, у отца был хороший бас, но не было слуха, и на клиросе он старался подтягивать, пристроившись к кому-то с лучшим слухом. Любил Михаил Скрябин и светскую жизнь. Он участвовал в любительских спектаклях нолинского театра, был завсегдатаем престижного клуба «Общество трезвости», где вечерами собирались чиновники земской и городской управ, учителя. купцы.

Но был и другой Михаил Прохорович, типичный русский приказчик невысокого полета, любивший выпить, приударить за женщинами и пустить деньги на ветер в безудержном кутеже. «Общество трезвости» привлекало его прежде всего возможностью поиграть в карты и на бильярде в приличном обществе, что наносило порой непоправимый урон семейному бюджету. Из ежегодных поездок на Нижегородскую ярмарку или на богомолье, как вспоминал Молотов, отец никогда не возвращался трезвым. Одна из таких поездок едва не закончилась для Михаила Скрябина совсем плачевно. Его, пьяного, выкинуло из повозки, и он ударился о дерево. В Нолинск привезли едва живым, но он встал на ноги. Точнее — только на одну, с правой пришлось расстаться.

При такой разудалой жизни Михаил Прохорович так никогда и не завел собственного дела. Его коммерческая карьера разворачивалась сначала в магазине купца Рудина, специализировавшегося на мануфактуре.

На вечерних гуляньях в Нолинском городском саду Михаил Прохорович познакомился с молоденькой девушкой Анной, дочерью местного нувориша Якова Евсеевича Небогатикова. С этого момента судьба Михаила Скрябина была связана с Анной Яковлевной, а его карьера - с торговым домом Небогатикова, где он дослужился до старшего приказчика.
 
Дед Молотова по материнской линии Яков Небогатиков был исключительно колоритной фигурой. Солдатский сын, он с матерью переселился в Нолинск из соседней деревни Чащино, где их дом сгорел, и поначалу зарабатывал на жизнь сбором тряпья, которое продавал на Вятскую бумажную фабрику. Не брезговал и тем, чтобы потешать горожан, за три копейки отплясывая в лыковых лаптях в грязной луже на Успенской площади. То ли действительно много работал и хорошо плясал, то ли в тряпье деньги нашел, но вскоре построил на Войской улице двухэтажный каменный дом с флигелями и надворными постройками и основал «Торговый дом Якова Небогатикова». После этого он удачно женился - на дочери архиерея Ефросинье Ипатьевой - и его талант бизнесмена проявился в полной мере. Начал он со строительства самого крупного магазина в торговом ряду города, где продавал холс1ы, бакалейные и москательные товары, затем запустил табачную фабрику на Ремесленной улице, приобрел пароходство на Вятке, судоремонтные мастерские на пристани Аркуль, построил пристань Медведковскую с дебаркадером, рестораном, буфетами и магазинами, организовал рыболовецкую артель и рыбокоптильное производство. В 1890 году (когда родился Молотов) Небогатиков владел в одном только Нолинске «на праве собственности тремя домами, оцененными в 12 000 рублей, лавкой в 2500 рублей и табачной фабрикой в 15 000 рублей».

У Якова Небогатикова от трех браков было в общей сложности 17 детей. Трое умерло в младенчестве, а остальные либо участвовали в деле отца, либо пошли по военной части, либо влились в ряды нарождавшейся российской интеллигенции. Каждому из детей Яков Евсеевич настроил по дому с торговыми рядами, но из дела никого не выделял, никому из восьми сыновей, а тем более дочерей, организационно-финансовой самостоятельности не предоставлял.

Старшую дочь Ольгу Небогатиков отдал замуж за выходца из видной нолннской купеческой семьи Петра Григорьевича Чиркова. Их внук — будущий народный артист.

Вторая дочь Анна 9 января 1880 года была обвенчана в Нолинском соборе с Михаилом Прохоровичем Скрябиным. «Вначале тесть выделил им в своем доме на Хлебной улице две комнаты, но потом молодые выстроили двухэтажный собственный дом на углу Поломной и Нагорной. Возле него были посажены деревья и ягодные кусты. Рядом построили бакалейный магазин, который давал хороший доход молодой семье Скрябиных».

Впоследствии в этом доме Скрябиных разместится музей В.М. Молотова. В 1957 году музей закроют, а экспонаты исчезнут в неизвестном направлении. Но не в этом доме суждено было родиться Молотову.
 
Неугомонный Яков Евсеевич затеял новый бизнес — открыл лавку-магазин в слободе Кукарке Яранского уезда (ныне город Советск), что на высоком правом берегу реки Пижмы недалеко от ее впадения в Вятку. Нужен был управляющий. В архиве сохранилась копия служебного договора между Я.Е. Небогатиковым и приказчиком первого класса М.П. Скрябиным с определением обязанностей последнего по заведыванию кукарской недвижимостью и товарами. Скрябины двинулись к новому месту службы главы семьи.

В те времена слободами называли села, где было больше одной церкви, торг или ярмарка, а жители занимались в основном промыслами и фабричным производством. Когда там поселились Скрябины, в Кукарке было 480 дворов, 3,8 тыс. жителей, целых 4 церкви, двухклассное мужское училище, ремесленная и церковно-приходская школы, женское училище. Особенно славилась слобода и ее окрестности кружевницами, коих насчитывалось более двух тысяч. По заказам вятского губернатора они поставляли покрывала, накидки на подушки, скатерти, плетеные платья царской семье. С 1875 года Кукарку с остальным миром связывал телеграф (электростанция и телефон появятся только в 1910 году). Типичная российская глубинка.

Семья Скрябиных быстро росла. Старшего сына, родившегося в январе 1881 года, в честь отца нарекли Михаилом. Вторым в 1883 году стал Виктор. Это была старшая плеяда братьев Молотова, на которых он еще долго будет смотреть снизу вверх. Они были слишком «взрослые», чтобы иметь общие детские интересы с маленьким Вечей. Затем снова родилась дочь — Лидия, по она умерла, прожив только четыре месяца. В 1886 году третий сын — Николай, через год — дочь Зинаида. А потом у Михаила Прохоровича и Анны Яковлевны пошли мальчики, которые стали очень тесной компанией. Сперва Владимир.

24 февраля (9 марта — по новому стилю) 1890 года появился на свет седьмой ребенок. На следующий же день он был крещен в Успенской церкви слободы Кукарка священником Василием Александровым Кедровым с дьяконом Иоанном Мышкиным и псаломщиком Иоанном Порфирьевым и наречен Вячеславом. Восприемными родителями выступали «г. Нолинска уволенный в запас рядовой солдат» Михаил Яковлевич Небогатиков (дядя по матери) и «жена мещанина» Екатерина Сергеевна Скрябина (бабушка по отцу).

У Скрябиных родилось еще трое детей — Сергей, Александр и Ольга. Но двое последних умерли в младенчестве.

Анна Яковлевна была поистине героической женщиной: родила десять детей и семи из них дала путевку в жизнь. А Михаил Прохорович не упускал случая похвалиться своим многочисленным потомством. Как вспоминал дед, он любил ходить по дому и приговаривать: «Шесть сыновей и сам соловей».
 
Кукарку Молотов не помнил. Лет с трех, по его словам, он с семьей жил уже в Вятке, куда начали распространяться деловые интересы торгового дома Небогатиковых. В 1890-е Вятка была относительно небольшим губернским городом, его население составляло около 26 тыс. человек. Любопытная деталь (к вопросу о том, как тесен вятский мир): семейство Скрябиных снимало деревянный дом с мезонином по улице Орловской (ныне ул. Коммунистическая, 39), где до них долгое время квартировали семинаристы братья Васнецовы, в будущем прославленные художники. А после Скрябиных обосновался ссыльный Александр Потресов — член «Союза борьбы за освобождение рабочего класса», ставший позднее одним из лидеров меньшевиков.

Собственно с Вятки и начинались детские воспоминания Молотова. Вячеслав, по словам его братьев и сестры, рос резвым и смышленым. Мальчик он был сильный. Не драчун, но спуску, если что, никому не давал. Заикался только немного, на первых согласных звуках длинных слов.

Существует семейное предание, будто однажды на кухню дома Скрябиных забежала цыганка и, указав на резвящегося Вечу, заявила: «Этот на весь мир будет знаменит!» У кухарки Прасковьи это вызвало улыбку, но она рассказала о происшествии Анне Яковлевне. Посмеялись и забыли.

В школу в те времена принимали с восьми лет. Родители решили отправить Вечу в вятское четырёхлетнее училище с семи, и его приняли. Но тут их ждало разочарование. И не потому, что их сын плохо учился. С этим-то как раз было все в порядке. Но у Вечи не заладились отношения с одним соучеником, который, на беду, сидел в классе прямо перед ним. Упустить возможность подергать его за волосы или устроить какую-нибудь другую шалость во время урока было выше его сил, что не могло понравиться учителям. Вечу из школы попросили и предложили приходить на следующий год, когда подрастет.

Через год пришлось все начинать сначала, но уже не в Вятке, а в Нолинске, куда семья Скрябиных возвратилась в 1898 году.
 
В Нолинске Вячеслав обрел свою родину. Этот уездный город оставался совсем небольшим, не крупнее Кукарки. Две церкви, женская прогимназия, духовное, городское и начальное училища, больница на 50 кроватей, публичная библиотека, богадельня, городской общественный банк с годовым оборотом в 375 тыс. рублей. На главной улице вразброс стояли магазины, на окраинах — два винокуренных завода, принадлежавших графу Шувалову. Улицы, по большей части, немощеные, площади, тротуары возле домов припорошены песком, а зимой — занесены сугробами. В распутицу лошади тянули повозки с грузом или седоками по брюхо в грязи. Над одноэтажными и двухэтажными постройками возвышались купола собора Святого Николая, по весне отражавшиеся в водах разлившейся Вои. По улицам прогуливались степенные околоточные надзиратели в серых шинелях и с шашками на боку. Вся скрябинская детвора бегала смотреть, как в Нолинск приходила цивилизация: прокладывались трубы для первого водопровода от огромного бака на углу Нагорной и Хлебной, устанавливались керосиновые фонари вдоль Вятского проспекта и Никольской улицы. И уж конечно было чем удивить приятелей, когда Небогатиковы первыми в городе провели в свои дома электричество. Спокойное, размеренное, беззаботное житье.

Но отличительной особенностью Нолинска было и то, что он являлся местом ссылки, и это сыграет немаловажную роль в становлении Молотова-революционера. Особенно запомнился в городе беспокойный ссыльный Феликс Дзержинский, который поскандалил с полицией и был отправлен на 500 километров дальше на север. Впрочем, с «железным Феликсом» дед тогда не виделся, мал был. Но встречался с другими ссыльными...

В городе было немало торговых и промышленных предприятий, которые после смерти Якова Евсеевича Небогатикова в 1895 году перешли к его старшим сыновьям, обеспечивавшим своей многочисленной родне относительно безбедную жизнь. Михаил Прохорович Скрябин продолжал служит!» в конторе торгового дома «Я.Е. Небогатикова сыновья», в 1909 году «получая содержание в размере 60 р. в месяц».

Дед вспоминал, что братья его матери, возглавлявшие торговый дом, были видными в Нолинске людьми. Так, Федор Яковлевич Небогатиков был награжден серебряной медалью на Станиславовской ленте с надписью «За усердие» и «таковой же медалью на Владимирской ленте для ношения на шее», занимал должность церковного старосты Нолинской Успенской церкви, а позднее стал членом уездного присутствия по избранию городской думы. По всей губернии нарасхват шла махорка в пачках с изображением довольного мужичка, покуривающего самокрутку, и с фирменным знаком табачно-махорочной фабрики торгового дома «Я.Е. Небогатикова сыновья» в г. Нолинске. Бойко шла оптовая торговля рыбой, рос собственный флот. К буксирному пароходу «Нолинск» в начале XX века добавились корабли «Дедушка», «Три брата», «Внук», «Внучка» и «Аркульский затон». «Пароходство торгового дома «Я.Е. Небогатикова сыновья» предпочитало работать самостоятельно, не вступая в соглашения с вятскими корабельными «тузами». Среди других судов вятского флота пароходы Небогатиковых выделялись дымовыми трубами, раскрашенными разноцветными полосами».

Не думая каждый день о хлебе насущном, Михаил Прохорович и Анна Яковлевна Скрябины могли позволить себе обратить внимание на обучение и воспитание своих многочисленных детей.

Старших сыновей родители видели продолжателями семейного бизнеса. Получив начальное образование, Михаил и Виктор начали приобщаться к торговым операциям дома Небогатиковых. Зинаиду набожный отец отдал учиться в Вятское епархиальное женское училище (затем она получит медицинскую подготовку). А в отношении образования четверки младших сыновей родители строили уже серьезные планы.

Для начала их отправили в городское училище. Там, наконец, к Вече пришли достижения в учебе. Сохранился похвальный лист за отличное поведение и успехи, выданный 4 июня 1899 года ученику 1-го класса I отделения Нолинского трехклассного городского училища Вячеславу Скрябину.
 
Вряд ли климат в семье Скрябиных можно было назвать идиллическим. Дед вспоминал, что отец лупил его и братьев как Сидоровых коз. За малейшие провинности для них были уготованы плетка и темный чулан, особенно когда Михаил Прохорович был пьян, а случалось это частенько. Мать заступалась за детей, и тогда гнев отца переключался на нее. Споры между роди телями вспыхивали жестокие, и порой приходилось прибегать к помощи братьев Анны Яковлевны, чтобы утихомирит!. ее не в меру разбушевавшегося супруга.

Главной воспитательницей была, конечно, мать, добродушная, хлопотливая, вечно озабоченная проблемами своих многочисленных чад. Она имела гимназическое образование, много читала — в том числе вслух детям, говорила по-французски, неплохо играла на фортепиано.

«Дом у Скрябиных был хоть и небольшой, но о двух этажах, — вспоминал Борис Чирков. — Гостей добрая Анна Яковлевна принимала в столовой, на первом этаже, за длинным обеденным столом, в конце которого стоял могучий медный самовар. У другого конца стояло низкое деревянное кресло — постоянное место хозяина дома.

По воскресеньям, после поздней обедни, за которой он пел на клиросе густой октавой, старательно, но фальшиво, Михаил Прохорович, скрипя своей деревянной ногой, забирался в кресло и уже не покидал его до самой ночи. Разве только на короткие минуты, по самым крайним обстоятельствам.

Рядом с креслом ставилась корзина с пивом. В одиночку Михаил Прохорович расправлялся со всеми двадцатью бутылками и красный, как вареная свекла, принимался стучать костылем по полу и громогласно вопрошал свою тихую и милую супругу:
     — Аня! Кто в доме хозяин?
     — Ты, Мишенька, ты! — успокаивала его Анна Яковлевна».

Но Михаил Прохорович оставил о себе и приятные воспоминания. Он уделял немало внимания приобщению детей к своим (и Анны) увлечениям и прежде всего к пению и музыке. Скрябины в полном составе пели и в школьном, и в церковном хорах. До конца жизни дед сохранял любовь к церковному песнопению. Кстати, позднее Молотову это пригодилось, поскольку в Политбюро оказалось еще два бывших церковных певчих — Сталин и Ворошилов — и вместе они составляли неплохое трио в минуты отдыха. Дед хорошо знал и любил народные песни, частушки и прибаутки, особенно свои, вятские.

Обучались дети и игре на музыкальных инструментах. Веча особенно любил мандолину и скрипку. Вновь свидетельствует очевидец — Борис Чирков: «В этот раз сижу я в гостиной. Здесь так чинно расставлены по стенам стулья, повсюду разложены кружевные салфетки; за круглым столом сидят... братья Скрябины, внимательно углубившись в нотные тетрадки. Хозяева и гости слушают музыку из соседней комнаты, куда открыта дверь. Вот братья переглядываются, поднимают свои инструменты, один начинает топать ногой по полу, и все они сосредоточенно водят смычками по струнам. Очень ясно я помню, как они потихоньку раскачиваются то вперед, то назад, то в стороны...»

Признаться, я никогда не слышал инструментальных партий в исполнении деда, но близкий друг детства и революционной молодости Александр Аросев писал, что «Вячеслав играл на скрипке весьма недурно, с большой силой чувства и выразительностью»13. Но об этом позже.
 
В 1901 году Вячеслав Скрябин с отличием окончил курс нолинского училища, и родители решили определить его вместе с братом Владимиром, который был на два года старше, в гимназию в Вятке. Анна Яковлевна повезла детей в губернский центр, переживая за их поступление гораздо больше, чем они сами. Перед экзаменом по арифметике она сунула Вече в карман иконку — на счастье. Он считал это лишним, представляя себя корифеем в арифметике, коль скоро щелкал примеры лучше своего старшего брата. И Веча задумал блеснуть своими познаниями. Он использовал оборотную сторону иконки для решения довольно сложной задачи, а в тетрадке дал только ответ, как будто провел все исчисления в уме. Экзаменатор же расценил это как списывание и выставил юного абитуриента за дверь. «Вот так религия меня подвела», — смеялся дед. С учебой в Вятке ему явно не везло.

На следующий год мать отправилась с младшими — Вечей и Сергеем — уже в Казань, чтобы определить их в реальное училище. Остановились у дальней родственницы — старушки Капитоновны. Ее неуклюжий белый дом № 11 на Георгиевской улице с огромным двором и никогда не закрывавшимися воротами на несколько лет станет для Вячеслава и троих его братьев почти родным.

С экзаменами на сей раз все обошлось благополучно. Вечу зачислили в первый класс Первого Казанского реального училища, а Сергея — в подготовительный. На стене здания училища на Булаке в советское время, когда там расположится педагогический институт, повесят памятную доску с длинной надписью: «Здесь в 1902—1909 гг. учился в реальном училище и начал свою революционную деятельность Вячеслав Михайлович Молотов (Скрябин)». В 1957 году доску снимут. А тогда, в 1902-м, 12-летний Веча Скрябин еще не помышлял о революционной деятельности. Впереди была. учеба в казавшейся огромной, загадочной и обещающей интересные приключения Казани. Город — восьмой по численности населения в России, студенческий центр всего Вятско-Камско-Волжского края: одних учебных заведений в Казани насчитывалось 102, в том числе 3 высших.

В Казанском университете на юрфаке уже учился Николай Скрябин. Но Анна Яковлевна не решилась оставить младших детей на его попечение и на год задержалась в Казани, куда вскоре приехал для учебы и Володя. В доме на Георгиевской образовалось настоящее общежитие, причем довольно шумное. Четверо братьев, поселившихся в комнате на втором этаже, жили дружно и весело. Одноклассник Молотова Александр Авербух позднее писал: «Помню, для меня бывало праздником попадать к ним в их скромную студенческую комнату, где всегда господствовала какая-то приподнятость духа, далекая от всяких будней».

Будни были в училище. В отличие от гимназий, дававших по преимуществу классическую гуманитарную подготовку, реальные училища по тогдашнему их уставу ориентировались на «общее образование, приспособленное к практическим потребностям и к приобретению технических познаний». Никакой латыни и древнегреческого. С первого класса реалисты изучали Закон Божий, русский и немецкий языки, географию, математику, рисование и чистописание. С 3—4-го классов добавлялись еще один иностранный язык, история, физика, естественная история и черчение. Учебная программа была рассчитана на 6 лет, учившиеся хорошо могли продолжить учебу в дополнительном, 7-м классе, после чего им открывалась дорога в высшие учебные заведения или на государственную службу. Веча Скрябин успешно грыз гранит науки, получая по итогам каждого учебного года похвальные листы за отличные успехи и поведение.

Но не меньше места, чем учеба, в его жизни тогда занимала музыка. Из комнаты в доме на Георгиевской постоянно доносилась какофония струнных инструментов: скрипки, виолончели, мандолины. Заводилой музыкальных занятий выступал старший из четверки — Николай, который, помимо юриспруденции, обучался по классу скрипки на регентских курсах при Казанском музыкальном училище Русского музыкального общества. Он самостоятельно изучал теорию композиции и уже вовсю сочинял собственные произведения. Частные уроки брали и младшие братья. Порой по воскресеньям они устраивали для товарищей скрипичные концерты, и сами не пропускали ни одного мало-мальски существенного музыкального события. Ходили слушать гастролировавшего скрипача де Сикарди, пианиста Боровского, симфонию Шахерезады и лекции по истории музыки Шора.

Дед с юных лет почему-то недолюбливал Чайковского, но очень ценил Мусоргского, Глинку и особенно Бетховена, который стал его первым детским кумиром. Портрет именно Бетховена висел над Вечиной кроватью в Казани: «Бетховен без шапки, руки назад, идет навстречу грозе и буре». Любил дед и русские народные песни, мотивы которых часто мурлыкал себе под нос. Неплохо танцевал на ученических вечеринках.

Казань Казанью, а домой хотелось. Особенно радостный момент наступал, когда к дому на Георгиевской подкатывала повозка или сани, запряженные парой лошадей и управляемые умелой рукой неизменного кучера Сидора Ивановича Бестолкового из деревни Бестолковой. Каникулы, домой! В Нолинске было чем похвастаться перед отцом с матерью и бабушкой Екатериной Сергеевной. Вот только любимый дедушка Прохор Наумович уже не мог порадоваться успехам внука. Весной 1903 года его не стало, что явилось для Вечи первым большим потрясением от потери близкого человека. Но детские беды быстро проходят.

В Нолинске было легко и привольно. Во время летних каникул можно было купаться в Вое и загорать на ее берегу, с книгой в руках бродить по полям и лесам. Зимой - санки, снежки, лыжные прогулки далеко в полях, вечерние разговоры.

Но чем взрослее он становился, тем меньше тянуло домой, тем сильнее хотелось вырваться из этой среды мелкокупеческого благополучия, которая казалась постной, сонной, не позволяющей расправить крылья.

Дома и в классе Вече было тесно. На каникулах он отводил душу, читая любимые книги Майн Рида и Фенимора Купера, не таясь от строгих учителей, которые не поощряли такого рода литературу. Дух романтики и приключений опьянял душу. И тем более интересно было общаться со взрослыми, которые называли себя малопонятными, а потому манящими словами: «социал-демократы» или «социалисты-революционеры». Их становилось все больше среди ссыльных, появлявшихся в Нолинске.

И Казань, и даже маленький Нолинск, как и вся Россия, чувствовали приближение больших перемен. На пороге стояла революция.
 
Категория: Из прошлого | Добавил: nolya66 (30.04.2015)
Просмотров: 1955 | Теги: Молотов
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Пользователь
Добрый день: Гость

Группа: Гости
Вы с нами: дней
Случайное фото
Случайная статья
Когда на Вятке цвели сады
Просмотров: 400

Академик Василий Григорьевич Разумовский
Просмотров: 825

Нолинск. Старый альбом.
Просмотров: 1188

Новое на форуме
Спектакль "Мюнхгаузен" кировского Театра на Спасской (видео)
Автор: Анна
Форум: Обовсем
Дата: 01.10.2017
Ответов: 0
Москва и Питер Нолинского района
Автор: Анна
Форум: Обовсем
Дата: 20.09.2017
Ответов: 0
Э.Штина (училась в Нолинске) в книге Почетные гр-не Кирова
Автор: Анна
Форум: Обовсем
Дата: 14.09.2017
Ответов: 0
Поэзия нолинчан
Песни на стихи Павла Куншина
Просмотров: 1517

Песни Дениса Блинова
Просмотров: 2030

Хаустов Л. Родному краю
Просмотров: 851

Поговорки
Погода в Нолинске

влажность:

давл.:

ветер:

Нолинск автовокзал

При копировании и цитировании материалов с этого сайта ссылка на него обязательна! Copyright MyCorp © 2017