Четверг, 22.11.2018, 18:14
Приветствую Вас Гость | RSS
javascript://
Меню сайта
Новые материалы
Нелли Неженцева: "Была мне Музой моя мама - А. Анфилатов"
Дата: 08.10.2018

Зеленин Д.К. Народные присловья и анекдоты о русских жителях Вятской губернии
Дата: 04.10.2018

Тайна одной фотографии
Дата: 03.09.2018

История фабрики "Пятиугольник"
Дата: 08.08.2018

Второй после Сталина
Дата: 05.08.2018

Н.Неженцева о нолинском поэте А.Анфилатове
Дата: 04.08.2018

Из истории Ботылей и Вятского края
Дата: 29.07.2018

Соседи
Муниципальное образование Нолинский район Кировской области
НКО Фонд
Сельская новь
Нолинский краеведческий музей
Нолинская централизованная библиотечная система
Интересные сайты
Николай Левашов «О Сущности, Разуме и многом другом...» РуАН – Русское Агентство Новостей Новости Русского Мира Новости «Три тройки»
Поиск
Статистика
Стр. 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18
 
 
ДВА МЕСЯЦА РАЯ
 
Самодеятельных художников, по направлению Домов народного творчества, командировали из всех концов Советского Союза в Москву на творческий семинар. Государство создало идеальные условия для того, чтобы мы, так называемые художники-любители, в течение двух месяцев смогли наилучшим образом подготовиться к всесоюзной выставке народного творчества 1967 года, дабы прославить на весь мир своими достижениями страну Советов в юбилей 50-летия Великой Октябрьской социалистической революции.
Художникам из народа были предоставлены спальни и мастерские в светлых, просторных классах средней художественной школы при институте им. Сурикова, расположенной против Третьяковской галереи, которую мы получили право посещать бесплатно. Питались по талонам в кафе рядом с кинотеатром «Ударник» - это близко от школы, рукой подать.

На общем организационном собрании нас представили поимённо, познакомили с руководителями семинара, персональными консультантами (известными художниками). Был объявлен распорядок дня, график выездов на пленер, встреч с выдающимися мастерами отечественного изобразительного искусства, разъяснены условия вызова натурщиков и получения материалов для работы: красок, кистей, холстов и т.п. Мы были разделены на две группы: графиков и живописцев. Я записался в обе, но занимался преимущественно в первой: был избран в ней старостой.  Под моим «началом» оказались люди, совершенно не похожие один на другого, словно они слетелись с разных планет.

Богатырь из Владивостока Чернявский упорно «корёжил» всего лишь одну линогравюру «Такелажники» - про людей своей профессии.

Директор Красного Чума (Дома культуры) с полуострова Ямал Николай Молчанов сериями выдавал выразительные, полные динамики линогравюры со всполохами северного сияния, собаками, каюрами, льдами и снегами Заполярья.
 

Гонки на оленях. (Б.Молчанов. Линогравюра. 1966 г.)

Творческие запои певец Севера, к сожалению, перемежал запоями бытовыми. Отключившись, спал. После многодневного перерыва с лихвой навёрстывал упущенное, выдавал за день две, а то и три работы!

Балетмейстер из Кабардино-Балкарии Узден Пилялов - вулкан.
 

Узден Пилялов. (В.Путинцев. Б., кар., 1966 г.)

Дитя гор, бывало, от неосторожного слова вспыхивал - из глаз искры - и выплёскивал свой гнев, вонзая кавказский кинжал, с которым не расставался, в крышку тумбочки или в паркетный пол.

Узден работал над огромной, величиной с ковёр, линогравюрой по мотивам своего национального эпоса. Меня больше всего поражала в ней сложность и красота орнамента, обрамлявшего склеенные листы.

Первым принимался за работу и последним укладывался спать худой и совершенно седой Феднин, чудом выживший узник одного из немецких концлагерей. Ему, по его просьбе, выдали кипу больших листов бумаги и несколько флаконов чёрной туши.
 

Портрет Феднина. (В.Путинцев., кар., 2966 г.)

Прикрепив очередной лист к пюпитру, Феднин сосредоточенно выводил карандашом контуры человеческих фигур, а потом старательно повторял их заточенной   палочкой, которую обмакивал в тушь. Он ни на что не отвлекался, не участвовал в наших разговорах. Лицо его было каменным, двигались только руки.  За месяц он создал на больших листах 100 рисунков - потрясающих детальной достоверностью свидетельств о том, что он видел и что пережил в фашистских концлагерях.

Вот измождённые трудом и голодом зэки - скелеты в полосатых робах - стоят с котелками в очередь за баландой… Вот тайком обсуждают они план побега… Вот бегут, догоняемые овчарками… А вот окровавленная жертва погони.

Рисунки не очень умелы, но именно непрофессионализм и делал их волнующими.

Кто-то предложил начальству организовать выставку работ Феднина. Их показали на одном из московских заводов. Наши художники, присутствовавшие на её открытии, рассказывали, что рисунки и автор произвели там очень сильное впечатление. Феднин заговорил перед зрителями. Он отвечал на их вопросы, рассказал, что то, что он рисует, - это кошмары, которые неотступно преследуют и мучают его и что, рисуя, он избавляется от них.

Не менее интересен был инженер из Магнитогорска Аристов. Он выстраивал композиции на мощных контрастах чёрного и белого.  Выпросив для себя небольшой отдельный кабинет, он работал в нём уединённо, чтобы никто ему не мешал и он никому – тоже. Дело в том, что он был меломан. В его коллекции насчитывалось огромное количество пластинок с записями мировой музыкальной классики. Рядом с рабочим местом всегда находился какой-то замысловатый звуковоспроизводящий агрегат. Художник включал его и работал, вдохновляемый шедеврами гениев мировой музыки.

Захожу к нему. Он ослабляет силу звучания «Реквиема» Моцарта. Говорит: «Вслушайтесь: сейчас будут колокола».

Беседуем. Спрашиваю:

- Если композиторов выстроить по степени гениальности в шеренгу и скомандовать: «По порядку номеров рассчитайсь!» - кто, по-Вашему, должен стоять первым, кто вторым, третьим и так далее?
- Гайдн, Бах, Пуччини, Верди, Бетховен.
 - А Чайковский?
 - В конце десятка, после Мусоргского.

Моё патриотическое чувство протестовало:

- А Глинка, Римский-Корсаков, Шостакович?

Собеседник понял меня:

- Я тоже патриот и горжусь: «могучая кучка» наших композиторов тесно примыкает к «правофланговым» мировой «табели о рангах».

Я слушал магнитогорца, смотрел на его работы и думал: «Скромняга. Эрудит. Философ. Что ни работа – армония чувства и мысли. На одном из листов – лес могучих заводских труб, извергающих клубы дыма. Стая птиц едва находит для себя узкие щелочки между трубами и дымами, -  пернатым не оставлено места для полёта!
 
 
Трубы. (В.Аристов. Линогравюра. 1966 г.)

На другом листе – литейный цех. Из громадного ковша, искря, льётся в лоток и течёт по нему ослепительно белая струя жидкого металла. Фигура сталевара на полу цеха не производит впечатления, что человек здесь всесильный хозяин.  Наоборот, - он придавлен созданной им же мощью индустриального Молоха… Повод для размышления.

В МАСТЕРСКОЙ НИКОЛАЯ ЖУКОВА

Одним из самых ярких дней семинарской жизни было посещение мастерской Народного художника СССР Николая Жукова. Она находилась на одном из верхних этажей дома в центре Москвы, недалеко от Моссовета. Наша группа графиков едва утеснилась в помещении, сплошь заваленном и заставленном живописными и графическими работами мастера. На стене, на видном месте, несколько больших репродукций. Хозяин начал разговор, указывая на них

 - Это напоминание: вот уровень совершенства, к которому надо стремиться и, отталкиваясь от которого, идти дальше, к новому.

Жуков интересно, умно отвечал на наши вопросы, показывал свои свежие работы. Мне особенно интересными показались пейзажи, выполненные цветными фломастерами с натуры в Болгарии, где художник недавно был в творческой командировке.

Несказанно рад тому, что удалось нарисовать замечательного человека в своём «походном» альбоме. Мастер, посмотрев на рисунок, написал под ним: «Близко к Жукову» -  и поставил свой автограф.

Мой консультант, график Никонов, предложил мне сосредоточиться на пейзажах. Совет был принят

Работал по памяти. Вдохновляли Шишкин, Левитан, Рылов, Нисский, Пластов, Грицай, Рерихи, Куинджи, Поленов. Из зарубежных - Курбе, Марке, Клод Манэ, Ван Гог, Кент. Но главный вдохновитель – Жизнь, восторг от неё, бесконечное удивление, вызываемое её безграничным богатством и разнообразием.

 
- Тебе милей пейзаж или портрет?
- Различья для меня меж ними нет.
Я счастлив, что писать мне довелось  
Озёра глаз и заросли волос.
Природа человечьего лица
Бездонна: нет ни края, ни конца.
И океан глубок, как человек.
Беру бумагу: занялся рассвет.
Позируй, мир! Рисую твой портрет.

Мне хотелось показать в пейзажах неброскую красоту вятской земли, плодоносную мощь Вятских Увалов, связь человека с природой: «в ней есть душа, в ней есть язык»: человек – сын природы, они – единое целое («Вятские Увалы», «На Вятке», «Рожь», «Здравствуй, племя, младое, незнакомое!», «Мы ещё повоюем!»)
 

Вятские увалы. (В.Путинцев. К., темп. 2004 г.)
 

На Вятке (В.Путинцев. К., м. 199г.)
 
 
«Здравствуй, племя молодое…» (В.Путинцев. К., см.техн. 2007)
 

Рожь (В. Путинцев)

Жаль и одновременно не жаль, что картины, чаще всего лучшие, «уплыли» и «уплывают» в разные уголки России и «за бугор»… Пусть рассказывают они в столице и на Дальнем Востоке, в Америке и в Австралии  о  Вятском крае - самой сердцевине Земли Русской.
Названные выше картины были написаны не на семинаре, а позже, но они явились во многом благодаря ему. Мы увезли из него заряд творческой энергии на всю жизнь. Увезли подаренные на память работы своих новых товарищей по искусству.

Нам сказали перед отъездом: «Берите с собой, сколько сможете взять в одни руки». Я взял большой рулон грунтованного холста и наборы масляных, гуашевых и акварельных красок, а также кистей.

На прощальном собрании «народные художники» искренне и горячо благодарили государство, организаторов и руководителей семинара. «Это были два месяца рая!» - сказал кто-то
.
Райской была и возможность смотреть по телевизору матчи чемпионата мира по футболу, проходившему в Англии с участием сборной СССР, в которой восхищал блистательной игрой Лев Яшин.

Раем воспринималась также возможность полного творческого самовыражения. Примером тому явилась самочинная пародийная выставка графиками своих работ в средине семинара. Мы подготовили в течение дня и вывесили на видном месте объявление о ней. Живописцы ринулись в нашу большую общую мастерскую. Авторы представляли зрителям свои работы, раскрывали «глубокий смысл» своих «шедевров»: невероятных загогулин, клякс, скоплений геометрических фигур, которые красовались на листах, развешанных по стенам и даже на потолке. Были тут и пустые белые листы с названиями «Пустота», «Туман», «Война в Крыму, всё в дыму», «Белок жареного яйца», «Композиция №ООО» и другие, которые, по нашим словам, свидетельствовали о несомненной гениальности их создателей. Все сразу поняли, что это дурачество, пародия на абстракционизм.

Нам было интересно увидеть реакцию начальства на наш вернисаж. Заслышав о нём, оно явилось целой группой. Нас поняли, как надо. Никонов сказал: «Молодцы».

Решив, что выставка своё назначение выполнила, мы демонтировали её.


В ДРУЖБЕ С ЮМОРОМ И САТИРОЙ

Не надо доказывать, что юмор и сатира в изобразительном искусстве – дело сложнейшее и очень важное. О познавательной и воспитательной роли смеха написано множество книг. Гоголь сказал, что смеха боится даже тот, кто уже ничего не боится на свете более.
Я внимательно изучал приёмы изображения в карикатурах, шаржах, плакатах Моора, Маяковского, Кукрыниксов, Бидструпа, Эффеля и других мастеров, чтобы попытаться взять на вооружение всё лучшее у них. Пытался выработать свой стиль.

Создание карикатур и шаржей увлекало, пожалуй, больше, чем работа над пейзажами, натюрмортами и обычными портретами. Особенно хорошо работалось в обстановке коллективного творчества, - такой, какая представлена в картине Репина «Запорожцы пишут письмо турецкому султану». В этой обстановке было создано множество рисунков к стенным и светозвуковым газетам «Зоркий Глаз», выпускавшимся на нолинских районных комсомольских конференциях, «Щукарь» - на партийных конференциях, «Ёрш» - на августовских районных ежегодных педагогических совещаниях, «Ёж» -  в средней школе №1 г. Нолинска.  На бумажной ленте каждой светозвукогазеты помещалось 30 – 40 цветных рисунков. Вот некоторые из них.

 




 
Несколько серий шаржированных изображений со стихотворными подписями в 60-е годы передало Кировское телевидение. Однажды пришлось рисовать прямо перед камерой мелом на грифельной доске. Это было непростое испытание: вышел из студии в поту. Наибольшим достижением считаю карикатуры, отосланные на всесоюзный конкурс иллюстраций к афоризмам Козьмы Пруткова. Конкурс проводила газета «Комсомольская правда». Две из числа этих иллюстраций: «Нельзя объять необъятное» и «Где начало того конца, которым оканчивается начало?» - были опубликованы в газете.

Политические карикатуры систематически публиковала «Кировская правда», иногда центральная «Правда» и «Советская Россия». Юмористические рисунки увидели свет и в двух толстых журналах: «Турист» и «Мастерская».

Улыбчивыми старался делать все иллюстрации к собственным книгам: «Попробуйте!», «Обитаемый остров», «Гвоздь», «Эхо», «Целебный яд» «Сатира» - и в коллективных сборниках, посвящённых юбилеям «Кировской правды». С удовольствием работал над шаржами на друзей к дням их рожденья. Таковы шаржи на Николая Петровича Мясникова, Юрия Григорьевича Карачарова, Владимира Арсентьевича Ситникова и др.

НАБРОСКИ

В количественном отношении они на первом месте.

Особенно много набросков сделано с незнакомых людей на вокзалах, во время ожидания поезда, автобуса, самолёта. Каких только лиц и фигур здесь не увидишь! Как тут не взяться за карандаш? Всегда были интересны выступавшие с трибун. Даже пятиминутного выступления хватало, чтобы зафиксировать в наброске неповторимый облик и характер оратора.

Хотелось справиться с такой задачей, наблюдая за одиозными героями телевизионных передач: Жириновским, Познером, Карауловым, Чубайсом, Ясиным, Хакамадой, Никитой Михалковым и другими. Эти наброски помогали при создании политических карикатур.
Вспоминая беглые зарисовки Александра Пушкина, быстрые рисунки детей, сделанные Николаем Жуковым, я рисовал своих знакомых, родных, пишущих сочинения ребят. В изостудии Дома пионеров и в школьном кружке «Юный художник» часто заканчивал занятия заданием: сделать пятиминутный набросок с идущего, стоящего или сидящего своего товарища. Дети поочерёдно позировали на этих пятиминутках. Я рисовал вместе с ними.

 
 
ПО ЗАКОНАМ КРАСОТЫ

Начинались занятия в изостудии с «постановки глаза и руки» - с отработки умения правильно держать карандаш, проводить одним движением руки прямые горизонтальные и вертикальные линии, на глаз делить их на равные части, рисовать правильные круг («Точней, чем по циркулю!» - требовал я), квадрат, эллипс, равнобедренный треугольник; создавать параллельной и пересекающейся штриховкой градации тонов: от полного – к полутону, от него подходить к нулевому, бликовому.

С первого занятия и на всех остальных внушал, что изобразительное искусство, как и всякое другое, – единство красивого и прекрасного, то есть приятного глазу и сознанию, и что красоту создают ритм, плавность, разнообразие, контраст, равновесие (гармония) частей в целом, мера (ничего лишнего) и…новизна (оригинальность, своеобразие, открытие). Это повторялось и постоянно доказывалось в процессе работы, а также   при анализе и оценке её результатов. Считаю: все удачи моих воспитанников в области художественного творчества (не только изобразительного, но и литературного, сценического) связаны с осознанной детьми опорой на знание этих законов.

ИСКАТЬ ЗАКОНОМЕРНОСТИ

К мысли о важности знания законов красивого и прекрасного, их определения, обоснования и систематизации привёл меня тезис, известный со студенческих лет: без правильной теории практика слепа; дитя практики, теория становится её отцом, её мудрым наставником.

Вот почему практику я старался связывать с теорией, искать в любом деле закономерности успеха. Так появились работы, связанные с осмыслением педагогического опыта, опубликованные в сборниках АПН России («Стенная сатирическая газета в школе», « Воспитание интереса к изучению русского языка» и др.), статьи в журналах «Народное образование» («Слово и образ», «В пути»),  «Русский язык в школе» (об использовании забавных рисунков на уроках русского языка);  доклады для областных и центральных Педагогических чтений (об эстетическом воспитании  школьников); статья «Принципы организации литературно-творческого кружка» в книге «Внеклассная работпа в школе»; книга «Попробуйте! (задания повышенной трудности для изучающих русский язык)»; доклады  на всероссийских и всесоюзных научно-практических конференциях в Калуге - по проблемам улучшения  внеклассной воспитательной работы в школе, в Москве - по проблемам совершенствования преподавания русского языка; лекции в Кировских пединституте, институте усовершенствования учителей, нолинского народного университета культуры, заседаниях районной методической секции словесников; статьи в  «Педагогическом журнале» - органе методкабинета  Нолинского РОНО;  большая курсовая работа «Контрпропаганда  в  школе»;  две диссертации: «Литературно-творческий кружок в школе» и «Воспитание учащихся средствами сатиры на уроках и во внеклассной работе в школе».

Особое место занимает монография «Эстетика и этика во всех сферах деятельности человека», опубликованная в 2012 году. Мысли, изложенные в ней, накапливались, проверялись, просеивались, отшлифовывались в течение всей жизни, начиная со школьных лет. Вопрос: «Что есть красота?»- занимал меня уже тогда. Он не давал покоя и в студенческие, и в зрелые годы. «Почему вот это волнует, восхищает, а это – нет? - спрашивал я себя.- Какие качества, особенности, признаки делают предмет или явление привлекательными, приятными для зрения и слуха, радуют, заставляют восхищаться?» Хотелось докопаться до ответа на этот вопрос.  Первая попытка сделать это была предпринята ещё в школьные годы. Перед выпускными экзаменами Лидия Алексеевна для домашнего сочинения предложила несколько тем. Я выбрал «Маяковский о поэте и поэзии». Меня восхищали стихи «агитатора, горлана, главаря», и я с восторженными комментариями цитировал строки моего кумира, свидетельствовавшие о новаторстве, воинственной гражданственности, пролетарской  партийности, а стало быть, и народности, злободневности, а  потому и непреходящей ценности его  стихов: «Поэзия – вся! – езда в незнаемое», «Я двадцать лет отращиваю мозг не для обнюхивания, а для выращивания роз»,  «Теперь для меня равнодушная честь, что чудные рифмы рожу я. Мне как бы только почище  уесть, уесть покрупнее буржуя!», «Нынче не время любовных ляс. Я всю свою звонкую силу поэта тебе отдаю, атакующий класс!», «Я народа водитель и одновременно народный слуга», «Явившись в ЦКК грядущих светлых лет, над бандой поэтических рвачей и выжиг, я подниму как большевистский партбилет все сто томов моих партийных книжек!»

Мне стало ясно, что одним из существенных свойств художественной красоты, - того, что производит сильное положительное эмоциональное воздействие, является новизна, необычность, неожиданная точность и соответствие потребностям, желаниям, чаяниям, нуждам, передовой части общества, её требованиям - и не только сегодняшним, но и назревающим, завтрашним. Желанное – неотъемлемое свойство, закон прекрасного.

В этом утвердила меня и курсовая работа по современному русскому языку, которую я выбрал в пединституте из тематического списка преподавателя Суханова: «Неологизмы Маяковского».  В работе утверждалось: новизна всегда обращает на себя внимание, а если она содержательна, соответствует принципу «в немногом – многое», - она впечатляет. Пример: «ГОСТЬЁ идёт по лестнице»… Здесь неологизм, образованный по аналогии со словами «жульё», «дубьё», «вороньё», не просто обозначает множество людей, но и ярко выражает отрицательную эмоциональную оценку им. «Начинает разная музыкальная челядь ПИАНИНИТЬ И ВИОЛОНЧЕЛИТЬ» - это короче, чем  «играть на пианино, играть на  виолончели», а значит лучше, красивее: краткость – сестра таланта». Маяковский блестяще воспользовался богатейшими словообразовательными возможностями русского языка, доказав этим его величие.

У Николаевой, которая вела семинар по русской литературе 19 века, я взял для курсовой работы тему «Некрасов и Фет о поэте и поэзии». С докладом по этой же теме выступил на учёном совете в Кировском пединституте, когда заочно учился там в аспирантуре. Исследование и здесь вёл по принципу: сначала – своё; думай, оценивай, не зная, что думали и как оценивали предмет твоего изучения другие, а уж потом сопоставляй свое с чужим, соглашайся или спорь.

Стихи Некрасова о народе, для народа – народным языком утвердили в убеждении: художественное совершенство – в соответствии формы содержанию. Это соответствие – один из важнейших законов красоты.

Он, кстати, требовал предельно ясного изложения своих мыслей, так как суть науки – делать неясное ясным, сложное – простым для понимания. Он требовал также выступать с лекциями, докладами, как бы объёмны они ни были, без «бумажки»: учёный, учитель - носители ума, а если они не могут обойтись без шпаргалки, о каком уме может идти речь!

НА ЦЕНТРАЛЬНЫХ ПЕДАГОГИЧЕСКИХ ЧТЕНИЯХ В МОСКВЕ

Когда проходили Центральные Педагогические чтения в Москве, на заседании секции эстетического воспитания докладчики один за другим повторяли слова о необходимости учить школьников «жить и творить по законам красоты». Во время обсуждения докладов я спросил, а знают ли выступавшие законы, о которых они говорили, и попросил сформулировать хотя бы один из них.  Самые «продвинутые» в области эстетического воспитания оказались не готовыми выполнить эту просьбу. Кто-то из сидевших в зале вспомнил, что лучшая защита - нападенье: «А Вы сами-то знаете эти законы?» Мне доставило удовольствие поделиться результатом многолетних размышлений – назвать семь законов, выведенных из практики и проверенных ею. Я сказал также, что следует отказаться от словосочетания «творческие сочинения», которое несколько раз прозвучало в выступлениях: «Разве могут СОЧИНЕНИЯ быть не творческими?»

После завершения работы секции ко мне подошёл Глоцер, - человек, заявивший о себе книгой про детей, пишущих стихи. Он одобрил моё выступление, но наша беседа оказалась недолгой: мы разошлись во взгляде на роль литературной учёбы в развитии творческих способностей детей. Глоцер дал понять, что не примет никаких возражений против его непоколебимого убеждения во вреде раннего ознакомления детей с литературными терминами, правилами стихосложения, так как это только мешает детям, сковывает их в творчестве, лишает его очаровательной непосредственности. Глоцер во многом прав.  Не прав, однако, в категоричности.  Умелое вооружение теорией, правилами художественного творчества повредить не может ни детям, ни взрослым. Всё зависит от того, кто и как ведёт дело: всё можно испортить неумелым исполнением, всего можно достичь, пользуясь верными методами.

Глоцера сменили руководители секции Полозова и Лейбсон. Последний в обстоятельной дискуссии один на один проверил прочность моих обоснований семи законов красоты и завершил беседу неожиданным предложением занять вакантное место методиста по эстетике в московском Дворце пионеров, правда, без гарантии решения квартирного вопроса. Полозова, узнав, что у меня написана диссертация «Литературно-творческий кружок в школе», выразила готовность стать моим научным руководителем и помочь в организации защиты диссертации. Я спросил, на какое время оторвёт меня от работы в школе защита. Узнав, что для решения всех организационных и процедурных вопросов придётся затратить не менее полугода, я «сыграл отбой», решив, что попробую донести содержание диссертации до людей по частям в виде статей в методических изданиях.

ЗАЩИТА ДИССЕРТАЦИИ

На защиту диссертации всё-таки решился. Но значительно позднее и по другой теме: «Воспитание средствами сатиры». Дело в том, что тему «Литературно-творческий кружок в школе» взялся разрабатывать и по ней защищаться мой студенческий друг Балыбердин, ставший успешным преподавателем в нашей альма матер. Я отдал ему часть своих материалов. Он стал кандидатом наук, деканом литфака, проректором института по научной работе и… предложил поставить свою фамилию в пустовавшей графе «научный руководитель» на бумагах, связанных с процедурой защиты моей диссертации о воспитании средствами сатиры.

Эта вторая диссертация писалась долго, но легко: материалов для неё было накоплено достаточно, оставалось лишь осмыслить и систематизировать их.

Писал, как только выкраивалось время для этого, - на курсах офицеров запаса в Нововятске, в вагоне поезда, на курорте в Ессентуках и т.д. и т. п. Защищался в Московском педагогическом институте им. В.И.Ленина, взяв в школе отпуск без содержания. Был удивлен фантастическим количеством бумаг, которые требовалось «выправить» до, во время и после защиты. Удивил себя и всех скоростью и удачливостью их оформления. Секретарь-делопроизводитель Учёного Совета, прозванная за беспощадную педантичность «удавом» и «крокодилом», не поверила своим глазам, когда я в конце рабочего дня представил ей заверенный, как это требовалось, семью печатями текст автореферата диссертации, полученный мною утром этого же дня.

 - Некоторым недели не хватает, а тут в один день! Подделали печати, что ли?

- Мне повезло: я начал с ЦК КПСС, там в отделе науки все с утра были на месте, за полчаса реферат был прочитан; его, с печатью ЦК, в Министерстве просвещения заверили, уже не читая, в обллите, горлите, Книжной палате и всех остальных местах люди с уважением отнеслись к первым инстанциям и не стали тратить время на то, чтобы убедиться в их компетенции. И с транспортом повезло: сюрпризов в виде аварий, нарушений графика нигде не было.

  - Пишите заявку на регистрацию Вашего достижения в книгу рекордов Гиннесса, - сказал мне председатель Учёного Совета института Прокофьев. Я пришёл к нему на дом, чтобы получить его подпись на бумаге, которую срочно потребовала делопроизводитель-«удав».

- Наверняка моя подпись понадобится Вам ещё не раз. Чтобы не гоняться за мной, расписывайтесь за меня сами. Видите, как я это делаю? Сможете повторить?
-  Я художник.
 - Вот и прекрасно. У меня нет оснований не доверять Вам. Моя подпись – чистая формальность.

Это джентльменское соглашение сэкономило мне немало времени.

Уважительные отношения сложились у меня с докторами наук Курдюмовой и Богдановой. С ними пришлось постоянно контактировать в ходе подготовки к защите. Я получил от них ряд очень полезных советов, они от меня – ответы на интересовавшие их вопросы о том, как обстоят дела с преподаванием литературы на периферии, в «глубинке», где находится большинство школ и где им, учёным-методистам, редко приходится бывать, а надо бы чаще. Богданова даже попросила меня провести семинарское занятие с её студентами по теме: «Как пробудить у школьников интерес к литературе?»  Предложил студентам вспомнить, как у каждого из них возник интерес к чтению художественной литературы, и мы, обмениваясь мнениями, нашли множество путей и средств к решению важной и сложной проблемы.  Я попросил участников разговора особое внимание обратить на организацию литературного творчества детей: человек по своей природе –творец, художник. Тяга к творчеству заложена в нём генетически. Надо дать возможность проявиться этой тяге. Поэтому разумно предложить детям соревноваться с Пушкиным, Лермонтовым, Маяковским, которые тоже начали писать кто с детского, кто с подросткового возраста. Сделать школьника автором - стопроцентно означает сделать его самым заинтересованным читателем.

В благодарность моим опекунам – Курдюмовой и Богдановой - я оставил им после защиты их графические портреты. Пейзажами выразил благодарность и моим добросовестным, объективным критикам-оппонентам: доктору наук Мальцевой и кандидату наук Тодорову. Где-то соглашаться, а где-то не соглашаться с их замечаниями и доводами было мне интересно, доставляло удовольствие. И в целом от защиты осталось впечатление праздника. У всех выступавших (Львова, Пинаева, Балыбердина и других) оценки диссертации были однозначно положительными. При голосовании – ни одного чёрного шара. Говорили: редкий случай.

Как друг и «старший товарищ», Балыбердин убедил меня: «Банкет необходим: традиция!»

Большинство членов Учёного Совета приняло приглашение на ужин в ближайшем от института кафе. Тут «высокие особы» превратились в обычных людей, интересных, остроумных собеседников. Расстались с благими намерениями не терять связей, сотрудничать.
Через месяц успешно защитил кандидатскую диссертацию и сын, с которым перед защитой мы жили вместе в студенческом общежитии. Сергей тогда услышал от меня: «Вперёд батьки в пекло не лезь!»

Пожалуй, это было действительно пекло: и после защиты пришлось ещё с неделю крутиться в Москве белкой в колесе – рассылать бандероли с рефератом в крупнейшие библиотеки страны, готовить капсюльную копию диссертации в здании СЭФ, собирать для ВАКа папку прилагаемых к диссертации документов, в которой листов оказалось больше, чем в самой диссертации.

Сразу после возвращения в Нолинск получил от Богдановой письмо. В нём сообщалось, что одновременно с моей папкой в ВАК поступила кляуза от преподавательницы методики литературы Кировского пединститута: дескать, моя диссертация – плагиат, а я такой  и рассякой. Богданова просила прояснить ситуацию. Ответил: кляуза продиктована боязнью её автора, что я займу её место на кафедре. В ВАКе всё так и поняли.


 
Стр. 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18
Пользователь
Добрый день: Гость

Группа: Гости
Вы с нами: дней
Случайное фото
Случайная статья
В.А.Ситникова. Рассказы "Про измену", "Царские чашки", "Бориско", "Про войну".
Просмотров: 868

Кощеев Павел Иванович
Просмотров: 1274

Нелли Неженцева: "Была мне Музой моя мама - А. Анфилатов"
Просмотров: 191

Новое на форуме
Обращение НКО Фонд «Возрождение» г. Нолинска
Автор: nolya66
Форум: Обовсем
Дата: 18.11.2018
Ответов: 0
Вятский фотохудожник А.М.Перевощиков
Автор: Анна
Форум: Обовсем
Дата: 08.10.2018
Ответов: 1
Нелли Неженцева. Олеся и два художника
Автор: nolya66
Форум: Обовсем
Дата: 05.10.2018
Ответов: 0
Поэзия нолинчан
Хаустов Л. Лирический горизонт
Просмотров: 1540

Стихи Пушкиной Н.
Просмотров: 1559

Стихи Силантьевой Веры
Просмотров: 1191

Поговорки
Погода в Нолинске

влажность:

давл.:

ветер:

Нолинск автовокзал

При копировании и цитировании материалов с этого сайта ссылка на него обязательна! Copyright MyCorp © 2018