Суббота, 20.10.2018, 00:31
Приветствую Вас Гость | RSS
javascript://
Меню сайта
Новые материалы
Нелли Неженцева: "Была мне Музой моя мама - А. Анфилатов"
Дата: 08.10.2018

Зеленин Д.К. Народные присловья и анекдоты о русских жителях Вятской губернии
Дата: 04.10.2018

Тайна одной фотографии
Дата: 03.09.2018

История фабрики "Пятиугольник"
Дата: 08.08.2018

Второй после Сталина
Дата: 05.08.2018

Н.Неженцева о нолинском поэте А.Анфилатове
Дата: 04.08.2018

Из истории Ботылей и Вятского края
Дата: 29.07.2018

Соседи
Муниципальное образование Нолинский район Кировской области
НКО Фонд
Сельская новь
Нолинский краеведческий музей
Нолинская централизованная библиотечная система
Интересные сайты
Николай Левашов «О Сущности, Разуме и многом другом...» РуАН – Русское Агентство Новостей Новости Русского Мира Новости «Три тройки»
Поиск
Статистика
Стр. 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12
 

О БРАТЬЯХ НАШИХ МЕНЬШИХ

Любовь к животным при постоянном общении с ними в хозяйстве у каждого жителя деревни воспитывается с пелёнок. Мои родные постоянно держали корову, овец и однажды завели даже козу, иногда выращивали поросёнка.

Но никогда у нас не было собаки. Иметь собаку, существо, которое мы кличем нередко самым незатейливым именем, Жучкой или Шариком, было моей мечтой. Кто- то сказал, что если бы не было собаки, человек чувствовал себя одиноко. Собака – это преданность до конца, до последнего вздоха. А сколько книг и фильмов о собаках! Ещё в детстве я прочитал о Фраме, любимой собаке Георгия Седова, полярного исследователя и путешественника. При попытке достичь Северного полюса Седов не перенёс тягот похода, заболел и умер. Товарищи похоронили его в снегах, в ледяной пустыне. И там же остался Фрам, не хотел расставаться с могилой хозяина. Его ловили, он убегал и снова возвращался на могилу. Пришлось оставить его, и люди долго ещё слышали протяжный плач Фрама.

Этот рассказ потряс меня. Мне захотелось иметь такого же верного друга. В то время в деревне была только одна собака, у Володи Тимшина. Звали огромного чёрного пса Цыганом. Я не имел с этим псом контакта, в основном он сидел на цепи, да и жили мы не по соседству. Но я мечтал хотя бы о маленькой собачке. На мою просьбу о собаке дед ответил, что если я не буду кушать, то можно завести и собаку. Да, в то тяжёлое время главной проблемой была еда, хлеб.

Теперь собак держат, чтобы отпугнуть мелких воришек, в основном, ребятню, от огорода, или же декоративных, для души. Сегодня у нас две собаки - исполнилась моя детская мечта. Они беспородные, но мы их любим не меньше самых редких, высокопородных. Сэр похож на овчарку, с умными озорными глазами. Жулька - маленькое несуразное существо чёрной масти, с очень грустным взглядом, но весёлым характером. Любовь нашу они принимают и одаривают нас такой же любовью, привязанностью и верностью. Вспоминаю стихи Э. Асадова:

Люблю я собаку за верный нрав,
За то, что всю душу тебе отдав,

В холоде, голоде или разлуке
Не лижет собака чужие руки...

А как собака умеет ценить ласку! Несколько лет назад приласкал я овчарку. Бездомная, она зимой грелась теплом навозной кучи в огороде. Долго не доверяла, не подпускала к себе близко, при приближении к ней убегала. Очевидно, кто-то очень обидел её. Но всё-таки доверилась мне и стала моим постоянным спутником, куда бы я ни шёл. Было жаль пса, но мы не могли взять его на постоянное довольствие. Дважды я пытался передать его новым хозяевам, и каждый раз, как бы чувствуя, он отбегал от меня и не подходил до тех пор, пока угроза расстаться со мной не миновала. Но всё-таки я нашёл ему хозяина. Прошло года три. И как-то, проходя мимо, я заглянул к новому хозяину. Пёс зарычал, с лаем бросился на меня, но, услышав мой голос, радостно завилял хвостом, запрыгал. Хозяин удивился - Джульбарс (так назвали пса) никого не признавал, кроме членов семьи, а тут вспомнил меня через такое длительное время.

О, родина, счастливый
И неисходный час!

Нет лучше, нет красивей
Твоих коровьих глаз.

Родина и корова в стихах С. Есенина, крестьянского парня, - неразрывное целое для Руси. Корова - стержень жизни крестьянина, член семьи, её любят, как единственного в семье ребёнка. Я не индус, у которого корова считается божеством. Но считаю, что и нам нужно возвести это благородное животное в ранг божества. И, действительно, на корову молились, это была единственная кормилица семьи. Не зря корове давали самые ласковые имена. У нас и у дяди Коли коров называли только Милками, милыми не только за даваемый ими продукт, но и за ум, характер, внешний вид. Уважение к корове всегда было традиционным и незыблемым. Коровушка и сейчас ничем не заменима, без молока и сегодня не обходится не только крестьянин, но и городской житель. Но в те годы сельского жителя от голодной смерти спасала корова. Кусок чёрного хлеба, не того чёрного, что мы привыкли считать сейчас, а какой-то мякины, разваливающейся в руках, и кружка молока, - вот и весь завтрак колхозника. И сегодня при виде спокойных и грустных животных, вековечных наших кормилиц, возникает передо мной деревенское детство.

Вспоминаю, как бабушка провожала утром нашу Милку на пастбище, перекрестив её вслед, потом долго стояла у ворот, провожая глазами, пока стадо не выйдет за околицу. Под вечер слышны звон колокольчиков и кутасов, привязанных к коровьим шеям - стадо уже входит в деревню. И наша Милка, подходя к дому, высоко подняв свою красивую голову, издаёт трубный звук, как бы торжествуя тому, что и сегодня опять несёт полное ведро молока. Иногда из набухших сосков её огромного вымени молоко брызгало прямо на дорогу. Бабушка снова ждёт её у ворот, держа в руках кусочек хлеба, посыпанного солью. Подождав Дуню (та жила напротив нашего дома), спрашивала, где сегодня пасли скот, и благодарила пастуха, иногда отправляла меня с горбушкой хлеба ребятишкам Евдокии. Особенно бабушка благодарила Дуню за сообщение, если Милка погуляла, она сама относила даже мисочку мёда.

Я любил тёплое парное молоко и ждал, когда бабушка пойдёт доить Милку. И вот она обтёрла мокрым тёплым полотенцем милкино вымя, присела под ним с подойником. Сейчас услышу радующие душу звуки молочных струй, падающих в подойник из-под сжимающих и разжимающих пальцев бабушки. Сперва послышались прерывистые, очень звонкие удары по дну ведра, затем, уже не прерываясь, они становились всё глуше и глуше, а потом и вовсе не слышны, поглощённые и заглушённые густой молочной пеной, подымавшейся всё выше и выше. По окончании дойки бабушка благодарит Милку, просит у Бога защиты кормилицы от болезней, волков и всякой напасти.

Когда я пас скот, и как бы не хотелось самому съесть что-то из того скудного обеда, положенного в мою котомку, я обязательно давал нашей Милке кусочек хлеба или морковки, которые она осторожно брала из моих рук своими добрыми мягкими губами. Наша Милка была хорошей коровой, не симменталка, но молока давала достаточно. Высокая, круглая, как бочка, казалось, с какой-то огромной силой и в то же время смирная, спокойная. Я частенько наблюдал за нашей коровой, как она пасётся - сколько не ест, вечно озабочена поиском корма.

Бабушка делала варенец, творог, масло. Но особенно мне нравилось молоко, топлёное в русской печи. До чего же было вкусным оно! Как манила его жёлто-золотистая пенка в крынке! Так и хотелось залезть в крынку ложкой, но сдерживало то, что невозможно не оставить следов в этой пенке. В летнее время молоко хранилось в подвале под клетью, десятка полтора крынок стояло рядами, под крышками которых отстаивалась сметана. Как трудно удержаться от желания полазить пальцем по, отстоявшейся толстым слоем, сметанке!

Плохо всем зимой, перед отёлом. Молочка нет, только замороженое. Но пока корова доилась, бабушка миску, наполненную молоком, выставляла на мороз, где молоко замерзало и превращалось в твёрдый "кружок". Такие "кружки" стопками хранились в амбаре, и на поверхности каждого из них выделялась сметана - жир в виде курганчика, который очень привлекал меня своим вкусом и частенько подвергался осторожному срезанию ножом. При растаивании такое молоко теряло свой вкус, но тонко наструганное ножом и взбитое мутовкой, оно превращалось в пену, напоминающую мороженое, которое ели с горячими оладьями или блинами.

Вдруг зимой бабушка начинает беспокоиться за нашу Милку - всё ли хорошо обойдётся с отёлом, ночью с “летучей мышью” часто наведывается в хлев. Но Милка не подводила, ежегодно приносила нам не только телёночка, но и радость семье. После отёла первое молоко всегда несъедобно, оно по цвету походит на сливки - жёлтое и очень густое, солоноватое на вкус. Надо ждать дня, когда молозиво станет молоком, обретёт естественный белый цвет и утратит излишнюю солоноватость, а главное то, что дадут его не только телёнку, но и мне. А пока я жду этого дня, и неделя кажется мне бесконечно длинной. Но зато потом будет праздник!

Летом, когда бабушка сбивала и перетапливала масло в печи, оладьи ели с пахтой. Мне не нравился этот, остававшийся от переработки масла, продукт, и я предпочитал сметану, а если дед раздобрится, то оладышки хороши и с мёдом.

Как-то бабушка завела козу. Помню эту белую безрогую скотину. Молока давала немного. Но когда я пас скот, это молочко она давала мне прямо на пастбище - нацедишь в бутылку и пьёшь парное из горлышка. В деревне было мало этих животных, но и те немногие, Богом сотворённые и им же проклятые создания, по своей вздорной козлиной привычке изводили нас, обязательно куда- то лезут в лес или по горам, куда не полагается.

Теперь, на склоне лет, к козам изменилось отношение, стало нежнее, как и к другим животным, появилась любовь к ним. Не потому, что сегодня козы помогают выжить в городских условиях пенсионеру, а, очевидно, крестьянский корень с возрастом проявляется сильнее. Я хорошо изучил их характеры, привычки. У каждого животного разный характер. Они подвижны, капризны, порой задиристы, привязчивы к тебе, но неожиданно могут поддать и рогами. Одним словом, коза-дереза. А к маленьким козлятам быть равнодушным невозможно за их внешний вид, детскую игривость и непосредственность.

Говорят: "Как в деревне - петухи поют!" Немыслима деревня, крестьянское подворье без кур, без петухов. Ещё темно, но петух своим криком даёт знать хозяину, что пора вставать. Петух - всеми любимая птица. Там, где куры, там и петух. Я любил эту птицу, люблю и сейчас наблюдать, как усердно петух разгребает мусор, как ласково и настойчиво кличет своих курочек к найденному зёрнышку, и они бегут к нему. Хороший петух - настоящий хозяин в курятнике, на насесте его место посредине в первом ряду. Не люблю только драки петухов, бьются в кровь. Но победитель обязательно издаст своё победное "ку- ка-ре-ку".

В отличие от коровы об овцах в памяти моей осталось очень немногое. Скромное и простое животное овца в хозяйстве колхозника занимала особое место. Так повелось с древнейших времён, когда человек в суровых северных широтах не мог обходиться без этого животного. Шубы, валенки, варежки, носки, телогрейки..., - всем этим в зимнее время крестьянина обеспечивала овца. В праздничные дни суп из баранины своим ароматом в избе приятно щекотал ноздри. Но мне всё-таки запомнился один барашек, у которого выросли четыре рожка, обычный баран с такой необычной аномалией.

Мой дед не был пчеловодом в полном смысле этого слова, но пчёл держал. В этом ему большую помощь оказывала тётя Нюра. Правда, результаты пчеловодства были не ахти какие, но мёда для себя хватало, и даже дед иногда сдавал в потребкооперацию. С детства я люблю этих крылатых тружениц. Да и как же не любить их! Ведь денно и нощно работают, сна не знают: одни собирают нектар, другие строят вощину, третьи чистят соты, четвёртые кормят расплод, кто-то снабжает водой, кто-то стоит на охране у летка... Читал, что век их недолог - тридцать-сорок дней живут, но как живут: с большой пользой для природы, для человека. Все встречающиеся в печати публикации о пчёлах я с удовольствием прочитывал. И в глубине души затаилась и иногда проявлялась мысль завести пчёл. Но я понимаю, что это только желание, пришедшее из того далёкого времени...

С детства я знал, что ожидает тебя, приблизившись близко к улью. Укус не только болезненный, но если пчела ужалит в лицо, то опухоль пойдет по всему лицу, порой от глаз останутся только щелочки. С пчёлами дед работал чаще всего без сетки, почему-то пчёлы его не жалили. Вспоминаю, как он осторожно выбирал из бороды запутавшееся насекомое. Пчелы не любят дурные запахи, поэтому дед перед работой с ними тщательно мылся до пояса и переодевался в специальную рубаху. Не раз дед заставлял меня помогать ему в время медосбора. Он одевал на меня его вторую рубаху, в которой работает с пчёлами, завязывал рукава поплотнее, одевал на голову сетку и вручал дымарь, заправленный гнилушками. Я дымил потихоньку, но мысль о том, что пчёлы ужалят мои голые руки, не покидала меня, и часто струю жёлто-белого дыма направлял не в то место, куда дед указывал, а на свободную от дымаря кисть, на что дед делал мне нелестные замечания. Иногда я помогал деду снимать рой, этот шевелящийся клубок насекомых, привившийся в кустах смородины. Мне нравилось держать в руках дымарь и по команде деда направлять струю дыма в указанное им место. Дед, стряхнув в лукошко основную массу пчёл, осторожно крылышком сметал туда же и остальных. Я удивлялся, как он среди многих тысяч шевелящихся насекомых находил быстро и безошибочно матку.

С нетерпением ждёшь первый мёд. Наконец-то дед решил, что рамки в магазинах полны мёда, и пора качать (магазином называется дополнительно установленный блок рамок на время медосбора). И вот дед вложил в медогонку рамки.

- Ну, давай, крути, - доверяет он мне сделать первые обороты.

Слышу, как, выброшенный центробежной силой, мёд шлёпает о стенки медогонки. Многие любят сотовый мёд, я же к нему равнодушен. Но пальцем провести по стенке медогонки, и - в рот, янтарный и ещё теплый мёд - это мне нравилось.

Года за два до отъезда из Ерёмино я начал разводить кроликов. Дед отгородил место под крыльцом, где появились первые крольчата. Летом кролики жили в овощном погребе, а зимой - у коровы в хлеву. Первая радость общения с ними вскоре превратилась в обузу, ведь нужно было их кормить, рвать траву, что приходилось делать бабушке, когда я был на работе. А если был свободен, то я забывал о них и от бабушки получал выговор. Крольчатина нравилась всем, и бабушка просила разводить их больше. Когда я уехал, кролики разбежались и в огороде грызли всё подряд. Рассказывали, как потом дед стрелял их с крыльца из ружья.

Птицы... Какое разнообразие пернатого мира в наших лесах! Чего только нет! Воробьи и трясогузки, галки, вороны и сороки, рябчики, куропатки и глухари, утки и вальдшнепы, коршуны и сычи, совы и филины... Но самой любимой птицей был скворец. Ждёшь его появления ранней весной, каждый день высматриваешь на деревьях, не появился ли. И вдруг, однажды утром слышишь знакомую песню. Значит, весна пришла! В школе начинаешь хвастаться, что я первый увидел скворца, но тут же кто-то находится, что видел скворцов ещё два дня назад. Я и сегодня люблю постоять и послушать песни этой птицы.

Скворцы - первые вестники весны. Но вот высоко в небе потянулись на север клинья гусей и журавлей, с криками прокладывая свой путь. Среди деревенской тишины отчётливо слышны удары их крыльев. Над нашей местностью, свободной от городского шума и дымящих заводских труб, очевидно, пролегал маршрут этих птиц, стремящихся на родину дать потомство. За день пролетало с десяток стай. Мы с Аркашей Тимшиным соревновались, кто первый увидит пролетающую стаю гусей или у кого сегодня больше скворцов сидит, на его берёзе или на моей липе. И каждый раз я спортивно радовался и торжествовал, когда с его дерева перелетали один-два скворца на мою липу.

Какие песни не услышишь в наших лесах! Но песню соловья ни с чем не перепутаешь. Я ни разу не смог увидеть певца в зарослях ивняка, но дед, хотя и был глуховатый, песню этой невзрачной серенькой птички отличал безошибочно и произносил только одно слово: "Поёт!"

Ласточки и дикие голуби жили почти в каждом дворе. Голубей никто не разводил. Считали святой птицей, и их никто не трогал. Да, и они никого не боялись. Как-то уполномоченный, живший у нас, настрелял горлиц, лесных голубей, и принёс бабушке сготовить суп для него. Бабушка очень его осудила, дескать, убивать голубя - грех, это святая птица, и даже мёртвый голубь свои крылышки складывает крестом, в чём я убедился, когда она ощипала птичек. К голубям я всегда относился с нежностью, приятно было слышать во дворе их воркование.

Ласточки прилетали последними и сразу принимались за благоустройство гнезда, которое было прилеплено под козырьком крыши, выкидывали старый хлам, меняли пуховую подстилку под будущее поколение. Гнёзда ласточек никогда не разорялись, считалось, что эта птичка приносит счастье в дом. Бабушка говорила, что разорить гнездо или убить ласточку тоже большой грех. Так в деревенских ребятишках с пелёнок воспитывалась горячая любовь ко всему живому, особенно, к малым пернатым: ласточкам, синичкам, трясогузкам, снегирям, голубям и, даже, к воробьям, к которым отношение у ребятни, всё- таки, оставалось негативным: стремление подстрелить из рогатки и накормить кошку, разорить гнездо, забрать яйца...

Как-то у школы в дупле берёзы я поймал большую сову и двух её птенцов. Маленькие совята ещё не умели летать, отказались есть, какую бы пищу я им не предлагал: крошки хлеба, копал червей, давал молока. И, конечно, они не выжили, о чём я очень сожалел. После этого я никогда не позволял лазить по гнёздам птиц. А большая сова улетела вместе с оборвавшейся мочалкой.

Много в наших лесах было дичи, за исключением, водоплавающей. Я часто видел рябчиков, перепелов. Однажды у Зотовского лога гонялся за куропаткой, которая, как бы едва двигалась, больная или подраненная. Но я не смог поймать её, при приближении к ней она, прихрамывая, снова отбегала. Только позднее я узнал, что так куропатка отвлекала моё внимание от своего гнезда. Но я ни разу не видел тетеревов, они водились далеко от деревни, в Заполе. И дед рассказывал, когда весной они токуют, то можно в этот момент перестрелять всю стаю, потому что они во время исполнения своих песен становятся глухими.

Мне лет шесть. С бабушкой идём через Морновку в Денисята. На мосту через Карач остановились отдохнуть. Вдруг из-под моста выплывает утка, красивая, большая. Утку так близко, совсем рядышком, метрах в трёх, я вижу впервые. До этого уток видел только в полёте, да и то изредка. Негде им у нас гнездиться, речка была исхожена вдоль и поперёк, прудов и озёр не было, разве что, Пустынкин старый пруд под Мазанами, куда я тогда из-за малолетства не ходил. Позднее, когда построили мельницу на Тале, в образовавшемся большом пруду утки прижились, и всегда можно было увидеть несколько выводков с их родителями. Но это было позднее... А сейчас я видел невозможно как близко живую утку. Не успел полюбоваться птицей, как из-под моста выкатились утята, маленькие комочки, и заскользили вместе с матерью вниз по быстрине, скрывшись из глаз среди зарослей ивняка. Как заворожённый, я смотрел им вслед, но утята с матерью исчезли навсегда. Позднее, сколько бы лет не прошло, проходя через этот мост, а потом уже и моста не стало, я вспоминал эту встречу с дикими утками, уносясь в далёкое детство.

А какое чувство охватывает тебя, когда видишь белку, перемахивающую по деревьям с верхушки на верхушку! К этому маленькому зверьку проявляется особая теплота, нежность, доброжелательность. Не зря ещё в самом начале познавания наук, в первом классе, мы уже знали стихотворение, как “белка песенки поёт да орешки всё грызёт”. Из всего дикого зверья, пожалуй, первой в поле моего зрения попала белка. Посреди белого дня она оказалась в центре деревни на нашей липе. Неведомо, что её привело к людям в такое время. От радости увиденного я закричал, стал звать бабушку, чтобы и она увидела лесную красавицу. Белка, испугавшись моего крика, быстро опустилась вниз и по жердям ограды сада убежала в огород, видимо, знакомой уже дорогой, и скрылась среди ботвы картошки. Позднее было много встреч с этой зверушкой, но эта, первая, запомнилась особенно. В лесу часто попадаются, надетые на сухие ветки, шляпки грибов. Это белочка готовит себе запас на долгую зиму. С тётушкой идём в Мельники. Мне хорошо знакома эта живописная тропинка вдоль Дресвянки, с одной стороны - высокая гора с многочисленными кустами можжевельника, c другой - дремучий лес, в котором я никогда не бывал, так как этот лес не входил в ерёминские угодья. И, вдруг, при подъёме тропинки к Мельникам, на ветках молодого ельника - десятки полузасохших шляпок белых грибов. По пути мы уже набрали в тётушкин портфель десятка два боровиков, но я начал снимать с веток и эти грибочки. Увидев, что я делаю, тётя Нюра категорически запретила обворовывать белку. В этом проявилось её отношение к природе, любовь к “братьям нашим меньшим”, что свойственно каждому деревенскому жителю.

В одну из зим у нас появилась бригада охотников, приехавших промышлять белку. Был богатый урожай шишки, и в связи с этим в наших лесах собралось много белки. Несколько дней вокруг деревни в лесах стояла канонада. Местные жители, никогда не знавшие такого массового избиения безобидной зверушки, открыто осуждали охотников.

Дед старался пробудить у меня любопытство ко всему, что дышит, зеленеет, цветёт. Этим я обязан ему и, как Сергей Есенин, "братьев наших меньших никогда не бил по голове".

Собирая ягоды, грибы в наших лесах, я не опасался встречи с опасными хищниками. В нашей местности не было медведей, рысей, кабанов, наиболее опасных для человека. Встречи с лосями не представляли опасности, не было случая, чтобы лось причинил вред человеку. Единственным хищником наших лесов был волк. Отношение к волку за последние десятилетия было переменчивым. Сначала он считался кровожадным хищником, подлежащим повсеместному уничтожению. Потом специалисты стали утверждать, что волк - санитар, убиравший преимущественно больных и слабых животных. Мнение это стало господствующим, средства массовой информации: газеты, телевидение, - о волке стали говорить с такой теплотой, что этого хищника превратили в безобидное животное, подлежащее чуть ли не охране. Но вот они же снова забили тревогу - волк стал уничтожать слишком большую часть лесных копытных, отнюдь, не только больных и слабых, участились случаи нападения на домашних животных. И опять встал вопрос об интенсивном и скором снижении численности хищника. В 4О-е годы казалось, что эти звери собрались в наших лесах со всего света. Ещё в девятнадцатом веке было замечено, что в России рост численности волков всегда совпадал с разрухой в хозяйстве или великим бедствием. Очевидно, и в этот раз война и разруха повлияли на благоприятное для хищника размножение.

Считается, что волк нападает на людей исключительно редко. Однако, В.Песков писал, что в те годы в Кировской области известны десять случаев нападения волков на людей. Не знаю, входили ли в его статистику три случая, когда знакомые мне люди пострадали от кровожадного хищника.

В январе 1945 г. погиб мальчик Саша Мосунов из деревни Неганово, учившийся в параллельном со мной первом классе. Неганово расположено на другой стороне реки на высокой горе, метрах в семистах от нашей школы. Утром ребятишки гурьбой шли в школу. От крайнего дома деревни тропинка вела метров сто пятьдесят по горе, с одной стороны - лес, с другой - редкие кусты можжевельника. Неожиданно из леса выскочил волк, схватил Сашу и унёс в лес. Ребята закричали диким криком, так обычно кричали только при встрече с волками. В нашей деревне, услышав крики, Тимшин Володя пустил своего Цыгана по дороге в сторону леса. Пёс отобрал мальчика у волка, но спасти Сашу не удалось, от многочисленных укусов он умер в областной больнице.

Зимой в деревне Журавли вечером деревенская интеллигенция собралась в школе на репетицию концерта, то ли перед новым годом, то ли перед празднованием Дня Красной Армии. По окончании репетиции две девушки, учительница и фельдшер, пошли домой в Журавли, до которых вверх по горе было с полукилометра. Отойдя от школы несколько десятков метров, девушки услышали, что за ними кто-то идёт и, обернувшись, увидели волка. Девушки, прожившие в городе и не имевшие опыта встреч с волками, не знали, как нужно вести себя в подобной ситуации. Каждый из нас, деревенских жителей, знал, что при встрече с хищником нельзя показывать ему спину, а уверенно идти на него с криком, на сколько выдержат голосовые связки, и волк уйдёт, каким бы он не был голодным. Но девушки испугались и побежали в деревню. Учительница оказалась проворнее и убежала, хотя медичка кричала ей, чтобы не оставляла её. Прибежав в деревню, а происшествие случилось часов в одиннадцать вечера, девушка постучала в один из домов, где жил довольно уже пожилой человек. Пока тот слез с полатей, пока оделся, зарядил ружьё и зажёг "летучую мышь", прошло не мало времени. Добежав до места, где девушки встретились с волком, люди стали кричать, звать фельдшерицу по имени, и та отозвалась из леса, чтобы быстрее спасли её. Старик выстрелил вверх.

Пострадавшую повезли в районную больницу - два волка выгрызли ей ягодицы. Дорога из Журавлей идёт через нашу деревню, и среди ночи они остановились у нас погреться - был очень сильный мороз. С полатей я смотрел и слышал весь рассказ о происшедшем. Бабушка говорила ей, называя по имени, что вот доедут до Шварихи, а там, в больнице, вылечат, на что пострадавшая сказала:

- Нет, Семёновна, умру я.

И не доезжая Шварихи, а это село от нас в двенадцати километрах, девушка умерла.

Но вот этот случай нападения волка на человека исключительно редкий. Если те нападения произошли в зимнее время, когда волк наиболее голодный, то последний случай был летом, в июле. Я позабыл имя этого мальчика, он с братом приходил из деревни Лёвинцы Верхоишетского сельсовета в гости к нашим соседям, Тимшину Андрею Фёдоровичу, и я играл вместе с этими ребятами. Мальчик, учившийся в третьем классе, вместе с другими ребятами пас скот и вдоль опушки леса собирал землянику. Из леса выскочил волк, не тронув пасущихся тут же овец, схватил мальчика и унёс в лес. Позднее от погибшего нашли только ноги в валенках.

Не чувствуя преследования, звери распоясались, в ночное время забегали и в деревню. Как-то вечером дед по-нужде вышел на крыльцо и оказался лицом к лицу с волком. Оказалось, что волк загнал под крыльцо кошку и пытался разгрести снег, чтобы достать её.

Дядя Коля рассказывал, что проходя через Поскотину, встретился с волком, на ноге которого висел небольшой капкан. Капкан, очевидно, был поставлен на зайца или лису, а угодил в него хозяин наших лесов. Такой волк при встрече с человеком наиболее опасен, ведь капкан постоянно причинял животному боль и страдания. И дядя, прошедший три войны, испугался, как он потом рассказывал.

Мы пасли скот. Стадо ходило посреди поля. Моё место оказалось со стороны Волчьего лога. Я стоял у отдельно стоящей ели и ел "сивериху", так называли на некоторых елях образовавшиеся шишечки, по внешнему виду напоминающие ягоды земляники. Метрах в ста стоял трактор, хозяин которого спал в тени ельника. Вдруг ёлочки раздвинулись, и на полтуловища высунулся волк. Зверь стал обнюхивать тракториста. Увидев волка, я заорал и бросился в его сторону. Волк юркнул обратно в чащу, а проснувшийся от моего крика парень спросил, где волки. Я рассказал, что волк только что обнюхивал его, чему он не поверил, дескать, шутка. Но в это время закричали и ребята, находящиеся у стада. Только тогда парень понял, что я не шутил. А два волка, поняв, что они обнаружены и у нас поживиться не придётся, спокойно пересекли поле и ушли на Гари. Вскоре мы услышали подобные крики людей на болотнинском поле, где волки пытались подобраться к другому стаду. Но так как пастухи уже слышали наши крики, то были настороже.

Я видел, как волки уводят овцу. Один хватает овцу за холку, а другой бежит сзади, покусывая ей задние ноги, и бежит бедное животное к своей смерти, как дрессированное. Но, к счастью для овечки, у волков тогда эта операция не получилась, мы успели отогнать их. Но раз волк схватил ягнёнка и, ловким движением закинув его себе на спину, унёс, не обращая на наши крики внимания.

В одном из летних сезонов я почти ежедневно пас скот и ежедневно видел волков. Однажды с нами была старая женщина Татьяна Васильевна, бабушка Генки Зяблицева.

- Все говорят, что много волков, а я ни разу не видела, - заявила она. И я пообещал, что сегодня обязательно увидит.

День подходил к концу. Мы погнали стадо из Заполя в сторону деревни. Спустившись к Средней Тале, скот напился и отдыхал перед последней дорогой до дома.

- Ну, Борька, где же твои волки?
- А вон, переходит дорогу, - отвечаю Татьяне Васильевне.

Всё получилось одновременно, её вопрос и попадание в поле моего зрения волка, переходившего дорогу, по которой мы только что прогнали стадо. Но этот волк нам уже не был опасен. Он понимал, что обнаружен, и к стаду вновь не подойдёт. Но всё же мы были начеку, так как стадо предстояло гнать ещё лесом.

Собрались ребятишки гурьбой в Среднюю Талу за ягодой. Там, на угоре, вдоль кромки леса, на солнечном припёке, первая земляника появлялась значительно раньше. Спустившись к ручью, весело вышагиваем в предвкушении наслаждения этой ароматной ягодой. Среди нас были братья Колька и Петька Тимшины (Дунины), мои соседи. Колька был на два года младше меня, а Петьке было года четыре, но он только начал ходить из-за болезни ног. До места, где растёт земляника, оставалось немного. Я вырвался вперёд метров на тридцать, когда сзади услышал дикие крики ребят. Волки! Обернувшись, увидел, как от ручья по оврагу наперерез нам бегут два волка, и я оказываюсь отрезанным от ребят. Я не помню, как оказался вместе со всеми. Только помню, что один из волков был не серый, как обычно, а какого-то желтоватого цвета.

Мы сильно напугались и убежали, забыв правило, как нужно вести себя при встрече с волками. Да, и не мудрено, ведь нам было каждому не более восьми - девяти лет. Выскочив от Талы в поле, хватились, что с нами нет братьев. Значит, съели волки Кольку и Петьку! С плачем прибежали к крайнему дому в слободе, где жил дед Тимофей Савельевич, которому, перебивая друг друга, рассказали о несчастье. Дед с нами пошёл в поле, где мы увидели братьев живыми и невредимыми. Коля рассказал, что один из волков хватал Петю за рубаху и штаны, но на подъёме от Талы по горе много камней, и он камнями бросал в зверей, пока они не вышли на поле, где волки отстали.

Этого Петю волки ещё хватали, когда он с Колей ловил рыбу в Тале под Лопатами. Я с ними не был, но ребята рассказывали, что Коля отбивался от волка палкой. После этого случая с Петей вся деревня считала, что при третьей встрече волки сожрут парнишку. Но Петя остался жив, ножки выправились, стал красивым парнем, сейчас живёт в Москве.

Кое-какая борьба с хищником велась. Охотников не было, но пытались травить волков стрихнином, для чего как-то в лес вывезли тушу сдохшей лошади, нашпигованную этой страшной отравой. И безрезультатно - волчьи следы были обнаружены рядом с тушей, но мясо зверь не попробовал. В конце 40-х годов началась интенсивная охота на волков. За уничтоженного хищника колхоз, в угодьях которого был убит зверь, платил солидное вознаграждение, не менее как овцой.

Ежедневно встречаясь с подкрадывавшимися к стаду волками, я выпросил у деда ружьё. Пусть и тяжело было таскать целый день бердану, пусть и без патронов (дед не доверил мне), но по деревне я шёл с гордо поднятой головой, держа оружие за плечом. Когда ружьё было со мной, волки ни разу не появлялись у стада. Дед говорил, что зверь чует запах пороха.

Да, в те времена самым опасным зверем наших лесов был волк. Сейчас же, как рассказывал Анатолий Тимшин, появились другие, опасные для человека, обитатели леса: медведи, рыси, кабаны. Обезлюдела вятская земля - зверь заполняет в природе пустоту, образовавшуюся оттоком населения из сельской местности.

 

Стр. 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12

Пользователь
Добрый день: Гость

Группа: Гости
Вы с нами: дней
Случайное фото
Случайная статья
Калинин Герман Николаевич
Просмотров: 1333

"У меня к Нолинску особый интерес..."
Просмотров: 767

Крестный ход в Нолинске
Просмотров: 1025

Новое на форуме
Вятский фотохудожник А.М.Перевощиков
Автор: Анна
Форум: Обовсем
Дата: 08.10.2018
Ответов: 1
Нелли Неженцева. Олеся и два художника
Автор: nolya66
Форум: Обовсем
Дата: 05.10.2018
Ответов: 0
Киров в х/ф "Временные трудности"
Автор: Анна
Форум: Обовсем
Дата: 22.09.2018
Ответов: 1
Поэзия нолинчан
Валерия Ситникова. Последние стихи
Просмотров: 836

Зоя Смышляева. Стихотворения
Просмотров: 1345

О ком стихотворение поэта Л.Хаустова "Рожь Вятка"
Просмотров: 830

Поговорки
Погода в Нолинске

влажность:

давл.:

ветер:

Нолинск автовокзал

При копировании и цитировании материалов с этого сайта ссылка на него обязательна! Copyright MyCorp © 2018