Суббота, 23.06.2018, 18:47
Приветствую Вас Гость | RSS
javascript://
Меню сайта
Новые материалы
Документы и воспоминания о периоде революции в Нолинском уезде
Дата: 01.06.2018

Смирнова Александра. Зарисовки г. Нолинска
Дата: 01.06.2018

Музыкальные произведения композитора Николая Нолинского (Скрябина)
Дата: 29.04.2018

Отец Иоанн Шерстенников - первый священник села Аркуль
Дата: 23.04.2018

Галерея картин кировского художника Князева А.К.
Дата: 02.04.2018

Художник А.Н.Князев
Дата: 30.03.2018

Немецкий поэт Христиан Моргенштерн в переводах Юрия Куимова
Дата: 27.03.2018

Соседи
Муниципальное образование Нолинский район Кировской области
НКО Фонд
Сельская новь
Нолинский краеведческий музей
Нолинская централизованная библиотечная система
Интересные сайты
Николай Левашов «О Сущности, Разуме и многом другом...» РуАН – Русское Агентство Новостей Новости Русского Мира Новости «Три тройки»
Поиск
Статистика
Стр. 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12
 


ВОТ МОЙ ДОМ РОДНОЙ  (продолжение)

В саду, перед ульями с пчёлами, располагались огуречные грядки. Много хлопот приносили будущие огурцы - удальцы, пока их дождёшься. Как только проклюнутся из земли два пробных зелёных листочка, чтобы их уберечь от ночного заморозка, нахлынувшего из Дресвянки, каждый вечер надо прикрыть лопушками или бумажными листами. А поливать! Без водички не вырастет огурчик, пожелтеют и засохнут листочки, отвалятся цветочки, не разовьются огурчики. Водичку же надо таскать с речки вёдрами, а это так далеко и тяжело.

И вот среди зелёного ковра появился огонёк - первый жёлтый цветочек. Пуcть пустоцвет, но он первенец, указатель дороги другим, которые дадут плоды. И настало время, когда грядка пожелтела, запламенела цветами. Я начинаю приглядываться, нет ли огурчика. И всё-таки нахожу такой маленький, пупырчатый, на носу ещё не засохший цветочек торчит. Отныне он взят мной под постоянное наблюдение. Каждый день проверяю, на месте ли он и как подрастает. А подрастает так медленно! Как же удержаться от искушения, чтоб не сорвать? Но пока всё моё внимание было уделено этому, первому, среди жёлто- зелёной грядки появились другие, не уступающие по величине и моему соблазну. Но всё- таки мой огурец наливается быстрее, вот- вот вывалится из-под листьев и будет заметен не только мне. Я не могу удержаться от искушения. Улучив момент, когда в огороде никого нет, бережно срываю мой огурчик. Несколько минут растягиваю удовольствие – приложился носом к его травянисто-матовому, ещё не тронутому желтизной боку, с наслаждением втянул в раздувшиеся ноздри огуречный запах... Но терпение кончается, и с хрустом откусываю с того конца, где ещё вот-вот торчал засохший уже цветочек. В голове мелькнула мысль поделиться с бабушкой и тут же пропала, потому что от огурчика осталась только жопка. Но на грядке ещё есть огурчики, и этой новостью спешу поделиться с бабушкой. Ах, какие тогда были огурчики! Нежные, сочные, запашистые! Нюхаешь его, и аромат пронизывает всего тебя. Такие растут только на моей родине, в её благодатном огуречном крае.

Морковка - ребячье лакомство, всегда пышно зеленела на грядке вдоль тропинки в баню. Но как же медленно растёт она! И как же удержаться, чтобы не дёрнуть за её косу! Но пока только одни хвостики, даже укусить нечего. Да и рвать не велено – мала ещё. И вот уже с мизинчик толщиной! Потрёшь её о штаны, схрумкаешь, размотаешь огрызок за косу и метнёшь подальше в картошку, чтоб никто не видел. Всему своё время - настанет пора, когда бабушка сама принесёт тебе помытую до блеска ярко-красную красавицу и с удовольствием будет смотреть, как её подарок с хрустом уничтожают молодые зубки внука. Неужели бабушка и впрямь думает, что это моя первая морковка? Хорошо, что ей нет необходимости лазить по картошке, а то бы увидела там немало засохшей морковной ботвы.

Горох - лакомство для ребятишек необыкновенное! Мы ещё с весны примечали, где сеялся он, и заранее намечали тайные пути к нему каким-нибудь логом, лесом. Очень хочется гороха, но почему-то бабушка не сеяла его в огороде для внука. И мы, ребятня: я, Дунины парни, Аркаша Тимшин, - идём на колхозные горохи под Лопаты. Еще рано, горох только цветёт, но круглые сизоватые листочки были мягки и пахучи. Мы набиваем рты этими сочными листочками, напоминающими вкус и аромат зелёного гороха той поры, когда он бывает особенно сочен и сладок.

Но вот и время подошло, когда стручки его вытянулись, наполнились крупными горошинами. Побаиваясь сторожа, от леса на животах ползём до гороха. Но уже, как заляжем на час - на два, наедимся и набьём полные карманы и даже за рубашку так, что от груза рубашка из-под штанов вылазит! Особенно сладки и сочны тоненькие лопаточки, которые можно жевать прямо с кожурой. Возвращяясь домой, соревнуемся кто на тропинке наложит больше кучек. Когда приходилось пасти скот и, узнав от Дуни, что погоним скот около горохов, старался занять сторону стада, обращённую к гороховому полю. И пока поблизости паслась наша скотина, набивал полную котомку горохом и потом полдня разделывал, туго набитые зелёными горошинами, стручки.

Я ещё совсем маленький, наверное, лет шести. Дед назначен сторожем горохового поля. Пожалуй, больше для формальности, взрослый не будет воровать, а ежели кто-то попутно и сорвёт несколько десятков стручков - не беда, разве что, больше отпугивать ребятишек. Дед посреди поля соорудил шалаш, и никому не известно, есть ли в нём сторож. Пару раз в течение дня дед с ружьём ходил на свой объект, ружьё не было заряженным, и патроны оставались дома. Но ребятишки боялись получить заряд соли в заднее место. С дедом иду и я. Ещё от леса вижу среди гороховой ботвы ребячьи головы.

- Бата, бата, на горохе-то робата!

Очевидно, не выговаривал букву "Я". Долго потом в деревне дразнили меня этой фразой. Потом я перед ребятишками реабилитировался, они узнавали от меня, где дед и когда собирается идти на поле.

Конец лета. Я в огороде уже наелся всякой всячины: и репки, и огурчика, и морковки... Давно жду, когда вырастет брюква. Частенько раздвигаю развесистые листья, пытаюсь разыскать брюкву покрупней, покруглей. Нашёл! Надо спросить разрешения у бабушки, самовольно вытащить из земли такую огромную никак нельзя - будет заметно на грядке, да и не осилю съесть. Меня приучали не выбрасывать продукты, а тут только листьев хватит нашей Милке на стакан молока. Наконец, брюква в руках! Помыл в речке, аккуратно очистил шкуру - обнажилось желтоватое мясо овоща. Вгрызаюсь зубами, во рту приятно ощущаю сладковатую мякоть с соком. Угощаю свою незабвенную бабушку. Бабушка просит принести из избы нож, чтобы сделать мелкую строганину для беззубого рта. Сидим на крылечке и лакомимся нашим северным овощем.

Осень. В огороде всё убрано. Только печально белеет капуста на угоре. Её садили всегда здесь, поближе к речке, для удобства полива. Первые лёгкие заморозки, и по первому снегу убираем капусту. Дед орудует топором, я на санках отвожу вилки во двор.

Наступает день заготовки капусты на зиму. Дед наточил ножи, из амбара занёс в избу большую широкую плаху, специально предназначенную для этой цели. Бабушка и тётя Нюра рубят капусту, мнут её руками. Скрипит капуста. Бабушка рядами, рубленную и пластины, укладывает в кадку, добавляя для запаха семена аниса и укропа. Эту работу бабушка делает сама, сама первая пробует и на вкус. Наполненную до краёв кадку закрывают кружком с огромным камнем - гнётом сверху. Гнёт давит, из-под кружка выступает сок. А как вкусны очищенные белые кочерыжки, которыми, словно сосульками, завалено полстола! С удовольствием похрустываю ядрёной кочерыжкой. Бабушка завидует мне и сожалеет, что не может составить мне компанию. Щепотью пробую из кадки новый продукт – вкусна капусточка! Кадка будет стоять в ограде. Дед зимой вырубит кусок замёрзшей капусты и принесёт бабушке на щи. Пососать замерзшую солёненькую капусточку тоже приятно!

Несколькими огромными кустами среди огорода торчал хрен. Что только не делал дед, чтобы избавиться от него: выкопав глубоченную яму, засыпал каким-то порошком, на торцах корневищ разжигал костёр, наконец, закладывал большую каменную плиту, притащенную с русла Дресвянки... Ничего не помогало - клятый овощ, редко необходимый на столе, но всё же нужный в огороде, после неимоверно тяжёлого затраченного дедом труда, снова непобедимо вылезал из-под земли, властно буйствуя своей мощью над картошкой или ячменём.
 

НОЛИНСК - МОЙ ПЕРВЫЙ ГОРОД

Нолинск - наш районный центр, маленький русский провинциальный городок. Не часто я бывал в нём, но каждое посещение оставляло впечатления и, прежде всего, удивляло обилие магазинов, автомашин, велосипедов на улицах.

Как-то с дедом ездили продавать смородину. До города нас довёз на верху бензовоза Николай Михайлович Терентьев, а обратно вернулись пешком. Смородину дед продал быстро. Пока он занимался торговлей, я ходил по рынку, глазел на продавцов, покупателей. Рынок был маленький, но я, впервые попавши сюда, был удивлён разнообразием продуктов на прилавках. Очень захотелось солёной рыбы, но дед отказал моей просьбе и купил мороженое. Это было первое в жизни мороженое - небольшой кружочек, зажатый с двух сторон вафельками. Мороженое накладывалось в круглые формочки и затем выдавливалось поршнем. Позднее, будучи в Нолинске, я всегда покупал его и, съедая, жалел, что не могу такую сладость привезти бабушке, я был уверен, что моя бабушка никогда не ела мороженое.

Нравилось бывать в "Чайной", где было вкусно всё: белый хлеб, суп, чай и даже запах, такой манящий, щекочущий ноздри деревенского мальчишки. А в магазинах чего только нет! Я обходил их все подряд один за другим, просматривая все витрины. У меня не было денег, потому и не мечтал что-то купить, но было интересно, что неужели всё это купят, ведь, сколько же нужно иметь денег. Особенно долго задерживался в "Продмаге", где с прилавков низвергались потоки одуряющих запахов, подолгу глазел на всякие вкусные товары: конфеты, пряники, печенье, селёдку... А сколько книг в книжном магазине, где карандаши лежали целыми коробками, резинки, линейки, тетради и какие-то многие незнакомые вещи!

Около рынка в газетном киоске работала Дуся. Эта женщина когда-то жила у нас в Ерёмино на квартире, не знаю, кем работала - это ещё до войны. При каждом посещении Нолинска я подходил к ней поговорить. Она интересовалась, как живём, зачем я приехал в город, передавала всем привет. Прошло много лет, в начале 7О-х годов она уже на пенсии, но продолжала работать. С трудом узнала меня. Я рассказал, что работаю в шахте, очень удивилась, - шахта в её сознании не укладывалась с моей персоной, и долго расспрашивала о моей работе, о её опасности.

Перед въездом в город, с левой стороны, расположена фабрика "Пятиугольник", где валяли валенки. С правой - городское кладбище, заросшее липами и сиренью. Дед долго водил меня между надгробными памятниками, рассказывал о людях, покоившихся здесь. Особенно запомнились огромные, метра по два высотой, памятники из чёрного мрамора с барельефами над могилами родителей Молотова, ближайшего соратника Сталина. В Нолинске проживала до революции большая когорта купечества, которые тоже покоились здесь же, и могилы их резко выделялись красивыми надмогильными мраморными сооружениями.

В последний мой приезд в Вятку брат Евгений рассказал, что памятников над могилами родителей Молотова уже нет. Какой-то партийный руководитель-варвар после разоблачения антипартийной группы Молотова в 5О-х годах распорядился убрать эти надгробья. Такое не позволяли даже фашисты. Известно, что татаро-монголы, уничтожившие целые страны и города, не разрушали храмы и кладбища. Но коммунисты, вдохновлённые марксистко-ленинской идеологией, разрушили самые красивые, самые изящные сооружения в России, превратив в груды развалин, в лучшем случае, переоборудовав их под клубы, зернохранилища, ремонтные мастерские. Нолинскому собору повезло, разрушив колокольню, остальное помещение оборудовали под городской кинотеатр.

Как-то с дочерью Евгения Эммой мы пошли в кино. Я до этого посещения кино даже не подозревал, что нужно занимать места, указанные в билете. В деревне же не было мест, расставляли в школьном коридоре скамейки, стулья, парты и садились, кто где хотел или занял место. Я и в этот раз хотел сесть поближе к экрану, но Эмма объяснила порядок. Посидев минут пять, начался фильм, как будто, ждали только нас с Эммой, хотя в зале было очень мало зрителей. Оказывается, в городе и кино начинается строго во время, указанное в билете.

Жизнь в городе казалась мне каким-то раем: ежедневно идут кинофильмы, в городском саду играет духовой оркестр, на дорогах нет грязи, в домах с утра и до поздней ночи играет радио, на улицах в любое время дня люди, которые должны быть на работе, ведь мы в деревне, даже дети, с утра и до вечера были заняты колхозными работами. Идя по улице, казалось, что в этих домах живет сытость, радость и благополучие. Жизнь горожан виделась красивой, полной приятных развлечений, на которые богат город. Особенно мне нравилось радио, я бы его никогда не выключал, сидел и слушал бы. Я спал у Евгения на печи. По радио передавали радиопостановку-спектакль "Опасный спутник". Все спали, громкость репродуктора была минимальной, но я слушал, затаив дыхание. И я впервые услышал об опасном газе в шахте, который взрывается, и гибнут люди. Тогда я ещё не думал, кем буду, какую изберу профессию. Но судьба распорядилась так, что всю сознательную жизнь я был связан с этим газом, что метан стал моим спутником, борьбе с которым отдал почти сорок лет.

После окончания шестого класса директор школы Михаил Иванович организовал экскурсию в город. Пешком пришли в Нолинск. Эти сорок километров не показались нам изнурительными. Весёлой гурьбой вышагиваем по тротуару, здороваемся с каждым встречным, но Михаил Иванович объяснил, что это в городе не принято, в отличие от деревни, где люди приветствуют друг друга независимо от степени знакомства. Много интересного узнали мы тогда. Посетили два музея. В особняке, где родился и жил Молотов, осмотрели некоторые личные вещи революционера, многочисленные подарки из разных стран. Но особенно интересно в краеведческом музее: чучела всех птиц и животных, обитающих в нашем крае, орудия труда древних людей, заспиртованный ребёнок с двумя головами... Здесь мы узнали, как много великих людей вышли из нашего захолустья.

Проходя мимо педучилища, Михаил Иванович рассказал, что в 1918г. командир Московского продовольственного полка бывший царский офицер Степанов поднял мятеж против советской власти, который охватил весь Нолинский уезд. Коммунисты забаррикадировались в этом здании (тогда в нём располагалось духовное училище). Белогвардейцы подожгли здание, но коммунисты не сдались и все погибли в огне.
 

ЛЮБИМОЕ ВРЕМЯ ГОДА

Я никогда не задумывался, какое время года, любимое мной. Каждый период по- своему хорош, даже осень - своими красками природы и бабьим летом.

У нас зимой - сугробы серебра,
А осенью по золоту мы ходим,

Не потому ль в природе мы находим
Такой запас душевного добра?!
Увидев раз, до смерти не забыть
Места, где на увалах дремлют совы,
Где начинали братья Васнецовы
И рисовать, и Родину любить.

/ П.Маракулин "Вятские увалы” /

Чудесная зимняя дорога - одно из моих детских воспоминаний. С дедом едем в Денисята. В широких розвальнях дед лежит, завернувшись в тулуп, а я держу в руках вожжи. Скрипит снег под полозьями. Старого мерина не гоню, он и не побежит, да и дед сказал, что нам некуда торопиться. Эта дорога мне знакома, летом её знаю до каждого поворота, до каждого подъёма или спуска. Но зимой же познаю её впервые и восхищаюсь увиденным: среди первозданной белизны снега только узкий след проехавших ранее саней, по бокам дороги - ели, пихты, лапы ветвей которых ломятся от навалившегося на них снега, и следы зверья: белок, зайцев, лисы и даже волчьи. Тихо, безветренно, лес стоит - не шелохнется, разве только посыплется снег с ветвей от проскочившей белки. Длинные ели, сплошные от снега и светлые, выглядят причудливыми кипарисами. С правой стороны почти до самой деревни - высокая стена леса. Я ложусь в сани на спину и смотрю, как вверху, в небе, проплывают мимо меня вершины деревьев, такую картину позднее я встречал только в кино. Зимний пейзаж вятского леса недостаточно видеть со стороны, в нём надо чувствовать себя. Прошли годы. Я ездил на автомашинах, поездами, летал самолётами, плавал на судах с подводными крыльями, но езда в розвальнях с дедом оставила самое незабываемое романтическое впечатление. Жаль, с того времени мне уже не приходилось испытать подобное удовлетворение! Тогда ребятишки не упускали ни одних проезжавших мимо саней, чтоб не уцепиться салазками за них и прокатиться хотя бы несколько десятков метров, или броситься в сани, пока хозяин не прогонит тебя.

Неожиданно дорогу пересекает упряжка с бочкой в санях - это кто-то из Мургов поехал на ключ за водой. Просека расширяется, и впереди на горе появляются дома Денисят. Медленно поднимаемся в гору, того и гляди, как бы под ноги лошади не въехал кто-то из, катающихся на санках, ребятишек. Эти гора и дорога - излюбленное место денисятской ребятни.

Вот и мамин дом. Приехали. Дед вылезает из своего тулупа, вынимает сосульки из замерзшей бороды, бросает лошади пучок сена, и мы входим в избу. Но дверь в избу - настежь, открыта, дома никого нет. Оказывается, мама вымораживает тараканов, и все на несколько дней перешли жить к моей крестной.

Я любил зиму. А первый снег! Встанешь утром в посветлевшей избе, выглянешь в окно и быстрей на улицу. А там все белым-бело! За одну ночь прежний мир как бы исчез вовсе под огромным белым одеялом. Завтра к снегу уже привыкнешь, но сегодня первый снег волнует, как день рождения, как ледоход, как прилет первых скворцов, как явление необычное. За долгую зиму снег надоест. Но первая встреча с ним - радость! Немедленно вытаскиваешь санки, лыжи и бежишь на угор. Как обычно, первый снег растает, редко бывает, чтобы он лег на зиму. Но первый в моем сознании оставлял необычайное впечатление. А уж на вкус обязательно попробуешь!

К зиме готовились заранее. Дед утеплил хлевы - в окна вставил рамы. Не окна, а маленькие окошечки, ровно такие, чтобы голодный хозяин наших лесов - волк не смог пролезть через них. И в избе установили вторые рамы. Тетушка аккуратно позатыкала щели нарезанными тряпочками и заклеила бумажными полосками. Уже не придется мне посидеть у открытого окна! И прибавится у меня обязанность - каждый день из желобков внизу рам выбирать тряпочкой воду от растаявшего льда на стеклах. Правда, чаще всего это придется делать бабушке. Да и какая это работа - всего-то на несколько минут! Но все же удовольствия она мне не приносит.

А вот и лед на речке появился, тонкий, прозрачный. Сегодня еще опасно бегать по нему, но через два-три дня начинаешь испытывать его крепость, где-то на мелководье быстро пробегаешь с берега на берег. Лед слегка потрескивает и даже прогибается под ногами, но, забыв об опасности, носишься по его зеркальной поверхности. А как интересно, лежа на животе, наблюдать через прозрачный, как стекло, лед за рыбами и, найдя их скопление, пробить лед, чтобы поймать. Хотя эта затея всегда заканчивалась безрезультатно. Мы мечтали о коньках, но у нас их не было, даже деревянных, поэтому по льду катались просто на валенках.

Но лыжи были у каждого мальчишки. Я же владел двумя парами: одни сделал дед, вторые - настоящие, фабричные. За заготовкой на лыжи ходили с дедом в лес под Аксеново, где выбрали хорошую осину без сучков. Но мне мало пришлось на них покататься, вскоре поломал одну из лыжин, катаясь на горе у кузницы. А настоящие, беговые, подарил дядя Коля, раньше они принадлежали Лёне, погибшему на войне. Таких лыж в деревне ни у кого не было. Правда, мне они были великоваты, не по росту, да и тяжелые. Но они ведь были настоящие, чем я и гордился. У деда были еще охотничьи, каждая из лыжин шириной сантиметров по тридцать. Я пробовал кататься на них, но мои ноги передвигали лыжи по снегу с трудом.

Деревенские мальчишки на лыжи встают, наверное, как ходить начинают. Зимой мы себя не мыслили без лыж. Я даже в школу ходил на лыжах, хотя до школы всего-то метров триста. Угол за печью в школьном коридоре всегда был заставлен лыжами. На перемене все хватали их и без шапок, раздетыми в любой мороз, выскакивали на улицу, чтобы прокатиться с горы хотя бы пару раз. В выходной день было трудно загнать нас домой. Излюбленными местами катания на лыжах были Ерёминский и Аксёновский лога с примыкающими к ним ложбинками. Скатившись с самого верха ложбинки, набрав скорость, несёшься между деревьями, с трудом удерживаясь на ногах. Катаясь с гор, мы не могли обходиться и без трамплинов, для чего сгребали в кучу снег и утрамбовывали. Соревнуясь между собой, старались прыгнуть как можно дальше. Полёт метра на три считался большим достижением и удавался не каждому. Конечно, не обходилось и без падений.

Каникулы. С какой радостью зашвыриваешь подальше ненавистную школьную сумку. Так надоели эти сорок пять минут урока, когда сидишь без движения – руки на парту, ждёшь вызова к доске по вчерашней теме, а ты не выучил или просто не знаешь, стараешься спрятаться за спину впереди сидящего, а тебя всё-таки находит команда учителя, и ты идёшь к доске, словно на эшафот… И так ежедневно по четыре – пять уроков.

А сейчас целый день, забыв об обеде, находишься в лесу, и только наступление темноты загоняет тебя домой, где беспокоится уже бабушка и ждёт, но, пожурив для острастки, быстро усаживает за стол. И до чего же вкусно она сегодня сготовила! Как-то катался в Аксёновском логу с аксёновскими ребятами Аркашей Телицыным и Федей Зяблицевым и, увлекшись, потерял чувство времени. Когда заявился домой, было уже темно. Бабушка волновалась, так как знала, что я у Анатолия сегодня не был, тем более, не предупредил, где буду кататься. Конечно, не обошлось без неприятностей. Реже мы катались с Негановской горы. Уж очень она крута! С самого верха я ни разу не рискнул съехать, и мало было таких смельчаков. Но Генка Зяблицев лихо скатывался по ней вниз в любом месте. У него были самодельные и очень короткие лыжи, на которых он прыгал с любого обрыва, а потом скатывался.

В седьмом классе мне вместе с другими ребятами пришлось защищать честь Ерёминской школы на районных кустовых соревнованиях по лыжам в Шварихе. Школу представляли несколько девчонок и мальчишек, в том числе, Толя Тимшин, Геня Зяблицев, Шура Бутаков, Тоня Шабалина, Вася Фоминых. Наверное, наши результаты оказались невысокими, и в следующих соревнованиях мы участие уже не принимали. Впереди было ещё много гонок, в техникуме, в армии, на шахте, где я показывал приличные результаты, но эта первая официальная в моей жизни лыжная гонка запомнилась.

Одним из самых любимых зимних мест был Дресвянский лес. Стволы здесь тесно жмутся друг к другу, не протиснуться. Черно от елей в лесу, глухо. Но я проложил свою лыжню от ключа по ложбине вверх до опушки леса, потом, попетляв между соснами, по логу вниз к школе. А в лесу - тишина. “Чародейкою Зимою околдован, лес стоит…”, - почти как у Тютчева, что только - что читала нам на уроке литературы Таисия Николаевна. Вроде всё оцепенело - ни птичьего щебета, ни скрипа веток. Опушка и лесные поляны чисты, как белый лист бумаги - ни одного следа по свежему, ночью выпавшему, снегу. Но пройдёт несколько дней, и зайцы оставят на нём неисчислимые следы, порой утоптав своими лапками настоящие тропки. Но вдруг, пискнув, над моей лыжнёй перелетела белка, скрылась в мохнатых еловых лапах, но тут же выглянула вновь и села столбиком на большом раскидистом отростке ближайшей ели. Я встал под дерево и, притаившись, слежу за ней. Белка распустила хвост, тоже всматривается в меня и, как пружина, упруго прыгает вверх до самой вершины. Приостанавливается, вновь взглядывает на меня. Я замер, не шелохнусь, и это успокаивает её. И вдруг, взмахнув хвостом, головой вниз несётся по стволу к земле. Не ужели не боится меня? Или принимает меня не подвижного за какой-нибудь пень? Не шевелюсь. Вдруг круто повернулась в воздухе, и голова её снова вверху, а хвост стелется по стволу. Скачет вдоль большого сучка, садится на самый конец. Уже не могу удержаться, чтоб не вспугнуть, комок из сухого снега не получается, громко крикнул - белка рыжим платом перелетела на другую ель, и нет её...

Почему дед не был охотником (хотя и была берданка), не имел капканов, не ставил петли на зайцев? Не знаю, почему. Но научи он меня ставить петли, и мы бы были обеспечены мясом. Зайцы вели себя смело, подходили к самым домам, так как собак в деревне не было, и пугать их было некому.

К санкам у меня всегда было негативное отношение. На них, в отличие от колымаги, можно кататься только по хорошо укатанной дороге или по насту. Кроме того, катаясь со школьной горы на салазках, я врезался в угол школы у речки, врезался не только салазками, но и по инерции лицом. Из носа хлынула кровь, было больно. Дома бабушка ахнула, увидев моё распухшее лицо. Расспросив о случившемся, она не пожалела, как мне хотелось, а хорошо пожурила за неосторожность. В ту зиму погиб Витя Зяблицев, катаясь на лыжах с Корниловой горы. Не справившись с лыжами, он наехал на берёзу, ударившись лбом. Потому мои родные волновались и за меня. Особенно нравилось кататься на колымагах - ледянках. На доску 1,О х О,4 м. намораживался слой раствора коровьего навоза, который стругался рубанком, после чего ровная поверхность обливалась водой. Навоз способствовал прочному сцеплению с доской, и при ударе о что-либо лёд не растрескивался. Для удобства по краям доски набивались рейки, как на санках. Такая колымага с горы летела по целине, не зарываясь и не проваливаясь в снег.

Из зимних игр самой популярной у мальчишек был "котёл". Постараюсь поподробнее рассказать о правилах этой замечательной, на мой взгляд, игры, так как о хоккее или футболе мы не ведали. По кругу каждый себе выкапывает ямку, в центре - побольше, котёл. Конечно, лучше бы было, если бы в руках были клюшки, но вместо клюшек играли палками. Определяли водящего, для чего все становились в ряд, один конец палки упирали в носок ноги, другой - придерживали руками и взмахом ноги бросали палку как можно дальше. Чья палка упадёт ближе всех, тот и водит. Игрок, забросивший палку дальше всех, начинает игру, для чего кладёт мяч в круг и отбивает в сторону. Вместо мяча использовали обычно катыш замёрзшего конского навоза. Водящий идёт за катышом и своей палкой подгоняет его в центр, стараясь загнать его в котёл и занять своей палкой-клюшкой чью-либо лунку, а цель игроков - не допустить катыш в котёл и всякий раз отбивают катыш своей палкой в сторону. Когда игрок отбивает катыш, водящий может занять его лунку своей палкой. Играть ногами не допускается. Если водящий займет лунку, игрок должен водить. Если катыш загнан в котёл, все игроки обязаны немедленно поменяться лунками. Водящий при этом, пользуясь суматохой, занимает своей палкой чью-либо лунку, и оставшийся без лунки идёт водить. Часами мы могли гонять этот катыш замерзшего конского навоза с шумом, шутками и смехом. Доходило и до ссор и споров, кто первый занял лунку, но никогда не было оскорблений друг друга или драки.

Бабушка оберегала меня от болезней, от простуды, особенно, в первые годы жизни в Ерёмино, когда я был совсем маленьким. Собирала меня на улицу тщательно: шею и грудь перехлёстывала старенькой шалью крест-накрест, шубу перевязывала кушаком, чтоб не набился снег под рубаху, шапку подвязывала под подбородком. Конечно, ребятишки смеялись надо мной. Но прошли одна - две зимы, я подрос и стал противиться бабушкиным закутываниям меня. Как только выскакивал на улицу, всё, что навязывала бабушка, прятал под крылечко.

Главным местом для игр была горушка под окнами дома Ульяны Васильевны, на которую выливалось несколько вёдер воды. Кто-то по отполированному льду скатывался на ногах поодиночке или, уцепившись друг за дружку, кто-то съезжал на заднице, на брюхе, на карачках, как попало. Снег забивался за ворот, в валенки, под шубу... Забываешь, что с рук слетели рукавички и даже шапки. Смех, гвалт, визг! “И до чего же рады мы проказам матушки - зимы!”

Порой утром откроешь дверь наружу встанешь на пороге, ослеплённый и оглушённый метелью. Шумно качается липа под окном, снежные вихри бьют в лицо. От тропинки, очищенной вчера от снега, не осталось и следа. Но в школу бежать надо. Сегодня в классе будет пусто - не придут ребята из Болотного, Мельников, Крутиков. Поэтому, наверняка учителя будут вызывать к доске нас, ерёминцев. Ох, уж эта метель! Из-за неё легко и двойку схватить!

Во время зимних каникул школа давала задание - собирать по домам золу и куриный помёт для колхоза. При этом ставилось соревновательное условие между деревнями, кто больше соберёт. Собравшись вместе, обходим все дома, выпрашивая у хозяев золу или помёт. Однажды обнаружили настоящий "Клондайк" золы в печи томилки (так называлось сооружение для получения древесного угля для кузнечного горна, где в огромной печи, уложенные штабелем, брёвна сжигались без доступа воздуха, превращаясь в уголь). Выгребая из печи золу, испачкались с ног до головы, за что дома были большие неприятности. Думаю, что не такую великую пользу этим мы приносили колхозу, но наши воспитатели – учителя знали, что крестьянские дети даже в зимнее время не должны заниматься бездеятельностью. Помню, как со своим другом Толей Тимшиным собирали сосновые шишки. Очевидно, год для шишки был не урожайным, мы долго по пояс в снегу лазили по Дресвянскому лесу, срубили несколько сосен, но шишек собрали мало. Решили перейти на Парфёновскую гору, где около ручья обнаружили хорошую сосну с шишками. Дерево оказалось толстоватым и почти не по силам нашему топору, но всё-таки мы срубили, набрав полмешка шишек. Дома, высушив шишки на печи, вылущенные семена сдали в школу.

Через замёрзшее окно слышу на улице звон колокольчиков. Бабушка говорит:

- Некрута гуляют. Наверное, кого-то в армию забирают. В нашей деревне, вроде бы, и не кого!

Накинув шубу, выскакиваю на улицу. Мимо несётся кошёвка, украшенная ковром, сбруя на лошади начищена и горит медью, в гриве развеваются вплетённые ленты, дуга с тремя колокольцами обвита тоже лентами, по бокам лошади - бархатные кисти. В кошёвке - хмельные парни из Полканов с гармошкой и бубном. Горячий храп лошади, снежный вихрь за задком кошёвки, красивая упряжь, звон колокольчиков и песни парней, - всё это оставило в памяти незабываемую картину гуляния призывников.

Скоро, скоро шесть недель -
Надену серую шинель,

Шапочку военную,
Винтовочку железную.

В Красну Армию поеду
На кобыле вороной.

Управляй, моя сударушка,
Сохой и бороной!

Ты прощай, наша деревня,
Широкая улица!

Ты прощай, моя милашка,
Дорогая умница!

Неужели пуля - дура
Меня, мальчика, убьёт?

Пуля, влево, пуля, вправо,
Пуля, сделай поворот!

Вернётся ли этот рекрут домой после армии? Навряд ли! Может быть, это его последние деревенские частушки!

Наши вятские зимы богаты снегом. Огромные сугробы забивают проулок, ведущий в верхнюю улицу деревни, и дорога по нему поднимается выше заборов. Деревня забивается снегами по самые крыши. Зима особенно лютует в январе, поддаёт стужи. Жгучие крещенские морозы загоняют ребятню по избам, ближе к родным печкам. Сейчас, глядя на городских детишек, выросших в парниковых условиях и постоянно страдающих простудными заболеваниями, удивляюсь, что кроме насморка мы не знали других недомоганий, в доме не было ни термометров, ни таблеток. На крайний случай - горячий чай с малиной, мёдом и молоком. Как-то с Веней Чуриным на Крещение поспорили, кто из нас сможет добежать босиком до сельсовета, это, примерно, метров триста. Когда мои старички улеглись спать, мы осуществили свой замысел. Босые, без верхней одежды и шапок (чтобы быстрее бежать) выскочили из дома и бросились вперёд. Оба мы выполнили задачу. Не помню, какой был мороз, но ступни ног горели даже в валенках, в которые мы немедленно всунули наши ноги. И, конечно, пробежка эта по январскому снегу обошлась без каких-либо последствий.


 

Стр. 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12

Пользователь
Добрый день: Гость

Группа: Гости
Вы с нами: дней
Случайное фото
Случайная статья
Воспоминания о школе №2 г. Нолинска
Просмотров: 2248

Нолинчане - Герои Советского Союза
Просмотров: 984

ПОЭТ В ШИНЕЛИ Субботин В. Е.
Просмотров: 1103

Новое на форуме
Установлены колокола на колокольню Николаевского собора
Автор: Анна
Форум: Обовсем
Дата: 18.06.2018
Ответов: 0
Памятник "Ленинград/Нолинск" в Нолинске
Автор: Анна
Форум: Обовсем
Дата: 17.06.2018
Ответов: 0
Новые нолинские матрёшки к ЧМ по футболу
Автор: Анна
Форум: Обовсем
Дата: 08.06.2018
Ответов: 0
Поэзия нолинчан
Стихи Виктора Чиркова
Просмотров: 1052

Александр Анфилатов. Стихотворения
Просмотров: 1419

Песни на стихи Галины Минченковой
Просмотров: 1200

Поговорки
Погода в Нолинске

влажность:

давл.:

ветер:

Нолинск автовокзал

При копировании и цитировании материалов с этого сайта ссылка на него обязательна! Copyright MyCorp © 2018